alman porno liseli porno porno tv türbanlı porno

Статьи

Рассказово. Окно в прошлое.

 

Рассказово. Окно в прошлое.

         

    В самом конце 17-го века на плодородных землях близ Хоперской проезжей дороги появляются первые переселенцы. В 1697 году на высоком берегу реки Лесной Тамбов, там где сейчас находится улица Кирова, с царского соизволения, ставит новую деревню богатый крестьянин-землевладелец Степан Андреевич Рассказ, назвав ее «Лесной Тамбов». Земли на противоположном берегу реки жалуются за верную государеву службу многочисленным мелким помещикам (позже они превратятся в несколько небольших деревень Куриловку, Солмановку, Туляны, Богословку).

    В самом начале 18-го века по фамилии основателя деревня получает второе нынешнее название — Рассказово. Начиная с 1704 года в деревню переводятся дворцовые крестьяне из Московских, Туль­ских и Рязанских уездов. В 1703-04 г. в с.Рассказово возводится церковь святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова.

    Во время первой ревизской сказки 1719 года (крестьянская перепись) на Рассказовских зем­лях проживает около 3500 человек, занимающихся не только земледелием, но и многочисленными кустарными промыслами и торговлей. Во второй половине 18-го века открывается еже­годная Петровская ярмарка (29 июня). В 1840-х годах Рассказовская ярмарка имеет самый большой суточный оборот в пределах Тамбовской губернии, а скотный рынок считается лучшим в губернии. К 1870-му году у нас будет уже 3 ярмарки и еженедельные базары.

     Первое про­мышленное предприятие в Рассказово — винокуренный завод - открывает Московский купец Афанасий Никитович Демидов (впервые упоминается в 1744 году). В 1854 году в селе появляются суконные мануфактуры Якова Тулинова и Михаила Олесова (сегодня на их местах стоят корпуса бывших трикотажной и суконной фабрики)

     В 1774 году до Рассказова докатилось Пугачевское восстание. В ав­густе отряд атамана  Ивана Кирпичникова остановился лагерем близ Рассказово в Бездушном кусту. Фабриканты Тулинов и Олесов при помощи местного ополчения и мужицкой хитрости разгромили Пугачевцев.

     25 апреля 1797 года Рассказово стало крепостным владением - император Павел I пожаловал его братьям Ивану и Николаю Архаровым. Архаровы возвели усадьбу месте нынешнего Городского сада. В 1812 году Николай Петрович заводит новую суконную фабрику на месте нынешнего Биохимзаво­да,

    С 1796 года начинает переводить своих крестьян-кожевников из с.Богородского, Нижегородской губер­нии в Рассказово Василий Сергеевич Шереметев. В 1811 году переселенцы, принадлежавшие к молоканской секте по доверенности от своего барина купили у Николая Архарова бесплодные земли на берегу р.Арженка и основали слободу Белая Поляна.

    Богословские фабрики на рубеже 18-19 веков переходят к новым хозяевам. Одну из них покупает Матвей Алексеевич Малин (в 1798 г.), женивший своего сына Матвея на дочери Василия Тулинова Екатерине, а другую ушедший в отставку и переехавший в Рассказово в 1811 году, Александр Маркович Полторацкий (женил своего сына Александра первым браком на внучке В.Я. Тулинова — Елизавете Андреевне, вторым браком - на лицеистской любви А.С. Пушкина Екатерине Бакуниной).

    Появившись в Рассказово Полторацкий скупает множество земель: у Елены Салмановой д.Салмановку, у Архаровых и их наслед­ников земли на правом берегу Лесного Тамбова, переименовав их в д.Бугры, земли на берегу Арженки — переименовав в д.Арженка (позже Арженку приобрела Ирина Витковская). В 1824 он году возводит в с.Большой Богословке (Мальщина) Троицкую церковь. В Рассказово прожило четыре поколения семьи Полторацких.

    Последний из дореволюционных Полторацких, Александр Александрович многие годы являлся земским начальником 2-го участка. Его жена, Екатерина Ивановна и до и после революции занималась культурным просвещением местных жителей и преподаванием музыки.

    После смерти Архаровых их огромное имение достается дочери Ивана Петровича – Марии Постниковой, которая привела его в значительное запустение, что способствовало крупным крестьянским волнениям в 1837 г.

    В 1820-е годы из-за ветхости разбирается старый Иоанно-Богословский храм и вместо него открывается небольшая временная церковь Дмитрия Ростовского, перестроенная в камне в 1840-м году.

     В 1852 году разорившееся имение Пост­никовых покупает поручик Александр Александрович Анциферов и пытается жесткой рукой навести хозяйственный порядок. 3 октября 1854 года Анциферова застрелил сотский крестьянин (эта полицейская должность, аналогичная участковому уполномоченному) Филипп Фролович Шмаков, не желавшим идти в рекруты и отправится на начавшуюся Крымскую войну.

    После смерти Анциферова имение разделили три его родные сестры: Евгения Мосолова,  Татьяна Ветчи­нина и Мария Булгакова (ее сыну Александру Михайловичу принадлежала центральная часть Рассказо­во с базарной площадью и обширное имение на месте детского дома им.А.В.Луначарского).

     В 1852 году в Рассказово вернулся фамилия Тулинов. Вера Яковлевна Тулинова вышла за­муж за полковника Николая Николаевича Рагозу и поселилась в Рассказово. В 1853 году она купила у Витковской д.Арженку и построила там в 1854 г. суконную фабрику. Несколько позже она унаследовала суконную фабрику Малинных и купила фабрику Полторацких. На свои средства Рагоза открыла в Арженке в 1862 году Покровскую церковь. Скончалась Вера Яковлевна в 1906 году.

     После отмены крепостного права в 1861 г. бывшие помещичьи крестьяне объединяются в крестьянские общества: 1-е и 2-е Мословские общества, 1-е и 2-е Рагозинское, Бибиковское (Елизавета Бибикова – внучка В.С.Шереметева), Булгаковское, Полторацкое. Население Рассказово, являющегося центром одноименной во­лости (здание волостного правление сохранилось на ул.Красноармейской) в это время превышает 8200 человек.

    Рассказово начинает быстро развиваться - каждый год открываются новые фабрики, заводы, мастерские, мельницы, магазины. Село становится промышленным центром Тамбовской губернии (только на од­ной Арженской суконной фабрике трудится больше рабочих чем на всех предприятиях Там­бова вместе взятых). Десятки семей получают купеческие гильдейские свидетельства.

     За по­следние 50 лет перед революцией в Рассказово открываются школы (с 1860-х годов до октя­бря 1917 появилось 14 школ, не считая курсов грамоты для взрослых), больницы (с 1884 года открыто три больницы и амбулатория), аптеки и аптекарские магазины, ветеринарный уча­сток, в 1884 при почте открывается телеграф, проводится электричество, телефон (1906 г.), узкоколейная железная дорога.

     В селе действуют несколько отделений различных банков, кредитных, потребительских и стра­ховых обществ и общественных организаций, пожарные команды, библиотеки, театр, в годы 1-й Мировой войны появляется кинематограф, работают эвакуационные госпиталя. Населе­ние села увеличивается с каждым годом: в 1897 г. - 12500 человек, в 1910 — 17000 чел., к концу 1917 — 26-27000 человек (по некоторым данным до 30000).

   Вспомним коротко главные купеческие династии и имена, превратившие Рассказово в про­мышленный и торговый центр Тамбовской губернии.

    Без сомнения первое место в этом списке принадлежит семье мещан г.Спасска Асеевых, переехавших в Рассказо­во около 1830 года. В 1869 году Тихон и Василий Агафоновичи Асеевы приобрели у В.Я.Рагозы суконную фабрику в Арженке, которая через несколько десятилетий стала крупнейшим суконным предприятием Российской Империи. Асеевым принадлежало более 20 промышленных предприятий в России. Они построили в Рассказово дома, школы, больницы, театр, железную дорогу, церкви (например церковь св.Екатерины в Арженке в 1893 г.). Рассказовский дворец Василия Тихоновича Асеева является подлинной архитектурной жемчужиной.

    Немало сделала для Рассказово семья кирсановского купца Константина Панфиловича Крюченкова. Им, на месте бывшей суконной фабрики Мосоловой, в 1877 году был построен винокуренный (ныне Биохимический завод). Благодаря усилиям Крюченкова в Рассказово в 1879 году возводится новый Иоанно-Богословский храм. Он и его дети строят и содержат в Рассказово и его окрестностях храмы и школы.

    Другими известными Рассказовскими купцами являлись: Иван Смолин – основатель еще одной суконной фабрики в Арженке; Р.Э.Мунд и В.А.Арацков – владельцы суконной фабрики Рагозы после 1906 г.; многочисленная династия Желтовых, владевшая помимо кожевенных мастерских, суконной фабрикой (ныне п.Меховая Фабрика), паровой мельницей, кошмоваленным заводом, винокуренным заводом (купили его у И.К.Крюченкова); Михаил Проскурин, перестроивший заново Мальщинскую церковь со школой и имевший дом в центре Рассказово (здание 8-й школы); купцы Казякины – мельницы, магазины и дома на нынешней ул.Гагарина, винокуренный завод на Н.Ляде и бывшая суконная фабрика Рагозы на Мальщине; Слободские – склады и магазины в Рассказово, мельница в Платоновке и Б.Тулянах; Казаковы – солодовенный завод и дом на Чибизовке (здание 14-й школы), мельницы в Платоновке и Подоскляе, а также кондитерская фабрика в Москве; Медведевы, мануфактурная торговля, здание почты и ЗАГСа, Петр Егоров, мануфактурные магазины и старое здание милиции на ул.Гагарина.

    Революция 1917 года принесла в Рассказово небывалую разруху. Одна за другой закрывались фабрики, лавки, мастерские, школы, церкви. Население почти мгновенно обнищало. По селу прокатилась волна реквизиций и грабежей.

    22 мая 1918 года, на фоне изъятия метрических книг из церкви в Рассказове вспыхнул мятеж. Руководителей Красной гвардии убили, а волостной совет разогнали. Прибывшие  ночью из Тамбова военные части вновь навели «революционный порядок».

     В 1920-21 году Рассказово оказалось в кольце восставших сел, взбунтовавшихся против экономической политики новой власти, поставившей крестьян на грань голодной смерти. В Рассказово расквартировали военные части, штаб боевого участка, ЧК и организовали концентрационный лагерь в бараках завода Казакова. Захваченных в окрестностях крестьян массово расстреливали в оврагах ручья Дунайчик за ул.Ярмарочной. 

     11.04.1921 года восставшие полки А.С.Антонова заняли на одну ночь Рассказово, разгромили находившиеся в нем части Красной Армии и захватили большие военные трофеи. На это власти ответили бомбардировкой и новыми репрессиями.

     После революции и гражданской войны большинство оставшиеся в живых и на свободе ремесленников навсегда покинули Рассказово. В итоге потребовалось не одно десятилетие для восстановления прежнего промышленного потенциала.

     С 1923 года Рассказово именуется поселком городского типа, а 6 декабря 1926 года Постановлением Президиума ВЦИК РСФСР п.г.т.  Рассказово  преобразован в город.

    В 1990-х годах вновь возвращается разруха: закрылись фабрики, заводы, детские сады, амбулатории, школы, потухли фонари, рассыпался асфальт. Городские парки и места отдыха оказались захламлены, памятники архитектуры разрушены. Теперь нашему городу предстоит снова возрождаться  и мы все должны приложить к этому максимум наших усилий. Хочется верить, что пройдет совсем немного лет и в Рассказово вернется его былая слава.

 

Андрей Литовский

Jus primae noctis. (Право первой ночи)

 

Jus primae noctis.

 

        На рождественские каникулы 1855 года учеников Тамбовской губернской гимназии, как всегда распустили по домам. За Ваней Захарьиным прислал отец из своего имения в селе Карай-Пущино Кирсановского уезда конюха Платона. Добравшись глубоким вечером до Рассказова, разместились они на ночлег в лучшем постоялом дворе, рядом с базарной площадью. Платон, задав корма лошадям, пошел пропустить чарочку другую, а Ваня порядочно устав с дороги, даже не поужинав, попытался уснуть. Но как только он улегся, сон куда-то пропал. В голове крутились разные мысли, как, наконец, он доберется до дома, в котором не был уже несколько месяцев, как встретится со своими любимыми сестрами, как сходит с отцом на охоту. Устав ворочаться на кровати молодой барин пошел в залу, из которой раздавались приглушенные мужские голоса и смех.    

         В темном помещении за большим черным столом сидел Платон с двумя незнакомыми бородатыми мужиками и о чем-то оживленно беседовал, то и дело, подливая гостям выпивку из кувшина. Ванька сел рядом на лавку, взял моченое яблоко и начал вслушиваться в беседу.

        - Да в позапрошлом годе это было, - рассказывал наполовину седой мужчина, лет 40, - невзлюбил моего свояка Захарку Никитина бурмистр местный Федька Ефимов, как только не тиранил! Сек постоянно, работать заставлял с утра до ночи, почти задаром, с дома с женой и детишками выжил. Голодать они стали, скитаться. Даже бежать пытались. Да споймали их. Теперь ночью Захарку в железо заковывали в хлеву, днем на поле гнали, а вечером вновь секли и со скотиной кормили. Неделю так ево мучали. А во время косьбы как-то приехал бурмистр к нему с овечьими ножницами и состриг, смеясь, полголовы волос, пообещав к вечеру еще всыпать, за то, что мало сена накосил. Схватил тогда свояк косу, да и воткнул ее в живот Федьке. К вечеру тот и помер. Захара наутро с конвоем в Тамбов отправили, и не видел его никто больше.  

        - А что ж барин ваш, куда смотрел? Зачем так над людьми измываться позволял? – влез в разговор Ванька.

       - Барин? – усмехнувшись и закашлявшись, сказал бородач, с прищуром глянув на парнишку: - Барина нашего, свет Алексан Лександрыча Анцыфорова, чтоб его черти в аду жарили, который разве что младенцев не кушал, а там кто ево знает, тоже коса вскоре нашла.

       - Какая еще коса?

       - Те лет то сколько, паренёк и как звать-то тебя?

       - 16. Ваня. Захарьин. К отцу на Рождество, вот, с Платоном в Пущино еду. 

       - Ааа! Ну раз шашнацать, тогда слушай!  

 

***

       «Рассказово наше раньше принадлежало барину Постникову, который ни разу и в селе-то не был, только подати от него приезжать собирали, пока всех не поразоряли. А барину деньги нужны были все больше и больше – играть он дюже любил. Сел как-то за карты с поручиком Александром Анциферовым, богатейшим помещиком Тамбовской губернии, и поставил на кон Рассказово, когда все деньги кончились. Так и достались мы три года назад новому барину. Анциферов приехал в село, отремонтировал старый Архаровский дом с конторой и стал свои порядки наводить. Именье ему досталось огромное – от Рассказово до Надежки, да от Знаменки до Комаровки. Да и лес почитай до самой Талинки тожа его. Народу тыщ, наверно, с десять тогда в Рассказово и окрестных селах проживало. Перешли к нему фабрика суконная, винокурня, мельниц несколько, базар, а земли – день проезжать будешь!

        Порядки навел барин жестокие – и в поле и на фабрике народ работал с утра до ночи, на себя и некогда было. Сек до полусмерти за любой опоздание, и неважно во хмелю ты на работу не пошел или по немощи. Цену за усадьбы на своей земле поднял, за базар повысил, даже купцы от него взвыли. А к людям как относился и не попишешь: посмотрел не так – порка, поклонился не до земли – порка, шапку долго перед ним снимал – порка. Нередко и до смерти. Сам лично с людей шкуру спускал. Увидит, что баба в поле ребенку сиську дала и нагайкой ее. Зимой игрища устраивал – заставлял мужиков на ледяной горке от усадьбы до Дунайчика на ногах съезжать, кто падал, собак спускал. А собак этих, когда щенятами были, бабы, ребятишек отняв, своим молоком кормили.   

        Пробовали крестьяне жаловаться на него губернатору Булгакову. Да он Анциферову родней приходился. И попадали жалобщики с крыльца губернатора, прямо в полицейский участок да в острог, а оттуда барину под плетку и в рекруты иль на выселки, если возрастом вышли. Даже в Петербург письмо мужики носили, но не помогло ничего.

        Новый барин был не только жесток, но и развратен. Приглянется ему девка какая, тащит к себе домой и пока не натешится вдосталь, не отпустит: своей-то жены у него не было. А если девка противиться будет, то он ей кипятком лицо сожжет, волосы отстрижет и кожу всю плеткой искромсает. Люди даже дочек своих прятать стали по погребам да сараям. Только не помогало это, Анциферов новую забаву выдумал. Крепостные, прежде чем женится, должны разрешения у хозяина спрашивать. Вот придут к нему родители, а он и молодых на смотрины зовет. И горе если девка окажется статной да красивой. Забирает ее к себе домой барин и бесчестит, сказав родным, что это ему Богом данное право, что все великие так делали, смеется и слова все нерусские повторяет.

        Поняли крестьяне, что нет нигде правды, что самим им надо с барином решить, иначе загубит он их совсем. Человек для этого сразу нашелся – над его невестой Анциферов тоже надругался из-за чего она и удавилась. «Будь что будет», решили мужики и стали ждать удобного случая.

        И вот как-то воскресным вечером после прошлого Покрова, когда в некоторых дворах стали со страхом готовится к предстоящим свадьбам, по селу разнеслась весть, что убили барина. Анциферов тот вечер провел как всегда. Сначала людей порол, прямо у себя в усадьбе, а потом пошел доклады конторщиков в кабинет слушать. Выслушав последних двух служащих, он начал подниматься из-за стола, чтобы пойти в покои, где его со страхом ждала новая девка, и в это время из окна с улицы раздался шумный выстрел, что его на всех соседних порядках слышали. Барин тут же упал на пол – несколько волчьих пуль попали ему в голову. Даже одного из конторщиков в плечо ранило.

       На выстрел народ сбежался, подняли Анциферова, да поздно, тот сразу помер, и покаяния за все грехи свои принять не успел. Бросились люди помещика вместе с управляющим в сад, а там убийцы и след простыл. Нашли лишь несколько следов босых ног в парке, да брошенные у тропинки сапоги. Следы вскоре, прибывшие к конторе со всего села крестьяне, затоптали, а сапоги пристав себе забрал. Через пару дней прибывшая в село особая комиссия нашла и их хозяина, местного сотского крестьянина, которого тут же и заарестовали. Но не сознался он в убийстве: «сапоги, говорит, мои, а как в парк попали - не знаю. Их у меня во хмелю сняли, когда я с крестин шел, да пьяный уснул. В барина я не стрелял, ружья у меня нет, да и пользоваться я им отродясь не умел».

        Долго у него признания допытывались, в железо заковали и под караул посадили, да все бестолку. Через несколько дней удалось ему из-под замка бежать. Правда, недолго он пробегал, вновь поймали его. Тут уж допрашивать его стали с пристрастием, после побега у следователей и сомнения не было, что Анциферова застрелил он. Кормили мужика одними солеными селедками, а воды не давали, чтобы быстрей сознался. На третий день он не выдержал и повесился на поясе от рубахи на кольце от детской люльки. А убийство ему и приписали. Теперь вот мы уж больше года живем без барина. Ждем все, когда его сестры в наследство вступят, да не едут они в Рассказово, может боятся чего!». Захмыкал, закончив, рассказчик.

        - А что, неужели больше убийцу никто искать не пытался? – удивился Ванька.

        - Да зачем его искать-то? Все на сотского и списали. Искать будешь, чего лишнего найдешь, а так всем хорошо!

        - И народ про убийцу ничего не говорит?

        - Народ много чего говорит, да верить всему этому нельзя – уж очень многих людей барин обидел. Нет, может когда и сыщется настоящий убийца. Позовет на предсмертной исповеди помимо священника полицию и сознается во всем. Кто знает? Поживем – увидим!

        - А вот…

        - Ванька, хватит трепаться! – не выдержал Платон – он тебе врет с пьяну, а ты веришь всему! Иди спать, а то свалишься завтра с саней в каком-нибудь сугробе, что я отцу-то скажу?

        Сидевшие за столом засмеялись, а парнишка ушел к себе в комнату. Спал ночью Ванька плохо. Мерещились ему мужики с рассеченной поркой кожей, девки в рваной одежде с покрытыми волдырями лицами и огромный страшный барин в красной рубахе с засученными рукавами и нагайкой, с окровавленным лицом и слипшимися черными волосами, смеявшийся, подвывая, и повторявший глядя прямо в глаза: «Jus primae noctis».

       Утром Ванька с конюхом поехал по заснеженной дорожке, в которую то и дело проваливались по колено лошади, через деревню Пичер на Курдюки, чтобы заночевать там у своей дальней родственницы старой помещицы Елизаветы Ивановны.

       Через девять лет молодой русский писатель Иван Николаевич Захарьин (Якунин) впервые опубликует свой рассказ про рассказовского помещика А.А.Анциферова в журнале «Русская старина», выпустив в свет легенду о жестоком сластолюбивом барине, застреленном своими крестьянами.      

              

***

        Ровно через сто лет после своего основания: 25 апреля 1797 г., самое крупное и богатое село Тамбовского уезда Рассказово, по указу императора Павла I было пожаловано из казенного ведомства братьям Архаровым. Генерал-от-инфантерии Николай Петрович Архаров (7.05.1740 (по др. данным 1742) – январь 1814, похоронен в Трегуяевом монастыре) получил 2000 душ мужского пола и 2020 душ женского пола, проживавших в 491 дворе; генерал-от-инфантерии Иван Петрович Архаров (13.05.1745 – 4.02.1815, похоронен в Александро-Невской лавре в г.Санкт-Петербурге) получил 800 душ мужского пола и 816 душ женского пола, проживавших в 196 дворах (согласно 5-й ревизии). За дворцовым ведомством остались только 10 дворов с 98 жителями. Кроме того братьям достались и все окрестные земли (сенокосные, пашенные и лес) к северу, востоку и югу от села, в количестве 29489 десятин 1912 саженей.

        Левобережная часть Рассказово (современная Мальщина) с момента своего появления принадлежала ряду мелких (от 1 двора) и крупных помещиков, а также посессионным суконным фабрикам. В 1797 году большей частью Мальщины владели: помещики Сергей Александрович и Елена Михайловна Салмановы (д.Большая Богословка, Салмановка тож), фабриканты Петр Михайлович Олесов, и братья Василий и Михаил Яковлевичи Тулиновы. Кроме того в том же 1797 г. полторы сотни крестьянских душ д.Богословка достались Роману Осиповичу Грузинову, который переселил их в основанную им деревню Павловку за 12 верст от Рассказово.

       Однако самым крупным и богатым Рассказовским имением стало владение братьев Архаровых, которым с 1797 года предписали безвыездно жить в Тамбовской губернии. Братья построили усадьбу на холме у ручья Дунайчик (дом погиб при пожаре в ночь с 9 на 10 октября 2015 г.) и занялись обустройством имения. Ими были основаны несколько населенных пунктов близ Рассказово (сохранились д.Ивановка и с.Пичер), содержались базар и Петровская ярмарка (на которой одной шерсти можно было купить более 4000 пудов), работали 4 вододействующие и одна ветряная мельницы, овчарный и частный винокуренный завод.

       В 1800 году Павел I разрешил братьям покинуть ссылку, и Иван Архаров уехал из села. Николай же напротив продолжил заниматься хозяйственной деятельностью. В 1811 году Архаровы предложили казне выкупить назад их имение с 3226 наличными душами мужского пола за 1120000 рублей. Военное министерство подержало братьев, запланировав создать в их имении казенную суконную фабрику, так как ведомству недоставало в год более полумиллиона аршин сукна для армии. Однако это предложение при голосовании (силою в один голос) было отклонено, и Рассказово потеряло последнюю возможность снова стать свободным.

        После этого братья (а затем и их наследники) начинают распродавать имение частями. В 1811 году недавно переселенные в село из Нижегородской губернии крестьяне генерала Василия Сергеевича Шереметева покупают у Николая Архарова 200 десятин песчаной земли на правом берегу реки Арженка и основывают слободу Белая Поляна. Северную часть имения Архаровых приобрел Александр Маркович Полторацкий. В купленные им земли входила и деревня Ивановка. Свою часть Рассказово он назвал деревней Арженкой, по имени протекавшей там реки. Кроме этого в 1811 году Полторацкий выкупил суконную фабрику у Андрея Васильевича Тулинова и участок земли на правом берегу р.Лесной Тамбов, названный деревней Бугры, а позже и д.Салмановку. В 1840-х годах имение Архаровых принадлежит уже семи разным владельцам.

       Несмотря на то, что государство не выкупило земли у Архаровых для заведения суконной фабрики, Николай Петрович решил открыть ее самостоятельно, тем более, что потребность в суконной продукции имелась. В 1812 году на полученную от казны ссуду в 30000 рублей он заводит новую суконную фабрику рядом со своей усадьбой. С 1814 года фабрику унаследовал Иван Петрович, а после его смерти дочь Мария Ивановна Постникова и внучка Мария Федоровна Кокошкина (с 1818 г. после раздела имения, фабрика осталась за Постниковой).  

        Новая владелица М.И.Постникова жила в Санкт-Петербурге и делами своего имения не занималась. Однако подати ежегодно повышала. В конце концов, большинство крестьян не смогло их выплачивать. Недоимки по многим семьям растянулись на десятки лет. Имение стало приходить в упадок. Даже новую церковь, взамен обветшавшей старой, в таком крупном селе как Рассказово, не смогли построить из-за недостатка народных пожертвований. Вместо нее поставили небольшой каменный храм в честь св. Дмитрия Ростовского Чудотворца.

       После смерти Постниковой в 1836 г. управление обанкротившимся Рассказовским имением перешло в опекунский совет при ее малолетнем сыне Иване Захаровиче Постникове. Для погашения долгов Тамбовское Губернское правление начало частичную распродажу земель имения, что было воспринято местным населением чрезвычайно негативно. Рассказовские крестьяне в 1837 г. даже подали на имя Императора Николая I ходатайство о возвращении их в казенное ведомство. Ходатайство оставили без удовлетворения.

       Наивысшей точки крестьянское недовольство достигло в 1839 г. После серии пожаров 27 августа 1839 г. по Рассказово распространился слух о том, что село жгут помещики, недовольные неуплатой недоимок. На собравшемся сходе жители хотели сжечь некоторых помещиков и станового пристава, пытавшегося успокоить волнения. Через несколько дней волнения распространились на 50 верст от села: в с.Тулиновка 2 сентября крестьяне прекратили работу  на фабрике Тулинова; в с.Дворянщина, Кирсановского уезда, в ходе волнений избили помещиков. Крестьяне полностью отказались повиноваться местной власти, выставили ночные и дневные караулы в селе, оказывали враждебное отношение к помещикам, и только по чистой случайности обошлось без массового кровопролития и погромов. После подавления беспорядков особая следственная комиссия из губернского предводителя дворянства, штаб-офицера корпуса жандармов и советников губернского правления предала главных виновников волнений в Рассказово военному суду.

       Подобная ситуация повторилась и в июне 1845 г., когда в Рассказово зафиксировали 8 крупных поджогов, целью которых (по их расследованию) было якобы воровство и мародерство. Указанные события привели к новым недовольствам среди населения,  которые, однако, в открытые волнения не переросли.

       К 1850-м годам Рассказово принадлежало следующим владельцам: значительная часть села Большая Богословка (Мальщина) с одной из суконных фабрик, а также д.Салмановка принадлежали Александру Александровичу Полторацкому. Он же владел д.Бугры и деревнями Арженкой и Дубровкой (часть улицы Пролетарской в районе Арженского кладбища). Большую часть Арженки в 1841 г. Полторацкий продал Ирине Федоровне Витковской, которая в свою очередь в 1853 г. перепродала ее Вере Яковлевне Рагозе (Тулиновой), построившей там через год новую суконную фабрику. Также Рагоза унаследовала в 1857 г., после смерти своего дяди Василия Матвеевича Малина, его имение с фабрикой в с.Б.Богословке. Слобода Белая Поляна (сейчас большая часть мкр. «Дубняк») формально принадлежала Елизавете Петровне Шереметевой и ее мужу Дмитрию Дмитриевичу Бибикову. Всё остальное Рассказово: современная центральная часть, мкр. Чибизовка, юго-восточная окраина села, старое кладбище в Белой Поляне, район улиц Лесной, Дубовой и Обводной, а также лес к северо-западу от села и пашни (с деревнями Пичер и Гореловкой) к востоку до д.Надеждино -  входили в имение И.З. Постникова.     

        В сентябре 1852 года, не приносившее доходов имение, Постников продал отставному поручику Александру Александровичу Анциферову (1805-1854). В имение входила суконная фабрика, базар, сельскохозяйственная экономия, 3124 душ крестьян мужского пола (включая 45 посессионных) и земля в количестве 15965 десятин 2181 саженей с с.Рассказово, деревнями Никольской 1-й, Никольской 2-й, Ивановкой, Запорожьем.

      Во вновь приобретенном имении владелец стал предпринимать жесткие меры для улучшения его производительности. Работоспособное население было разбито на сотни и десятки, которые принимали участие в сельхозработах, под руководством сотских и десятских. В каждом населенном пункте над крестьянами поставили бурмистра (доверенного от помещика старосту), следившего за исполнением всех поручений владельца. В случае неудовлетворительного исполнения работ, пьянства, воровства и т.д. крестьяне подвергались телесным наказаниям, которые применял сотский или десятский (также применялись денежные штрафы к тем, кто получал жалование). В свою очередь они также могли быть подвергнуты порке за недобросовестное выполнение своих обязанностей.

       Сотские и десятские помимо хозяйственной, занимались еще общественной и административно-правовой деятельностью: надзирали за порядком, привлекали к ответственности лиц, совершавших различные противоправные проступки и нарушавших общественные устои, т.е. исполняли полицейские функции, в чем-то аналогичные обязанностям современного участковом уполномоченного.

       Из-за систематических провинностей крестьян отправляли в рекруты или выселяли в другие местности. Телесные наказания исполнялись в бывшей усадьбе Архарова, которую Анциферов разделил на несколько частей: жилые апартаменты, вотчинную контору и присутственные помещения.

       По установленным правилам крестьяне должны были работать три дня на помещика, а остальное на себя. Зачастую же выходило намного больше, т.к. установленные нормы за три дня крестьяне выполнить не успевали. То же самое происходило и на фабрике, где у рабочих вообще практически не было свободного времени на занятие собственным хозяйством. Кроме того помещик отказывал просьбам фабричных о выделение им земли, выплачивая только установленное жалование.

      Местное крестьянство, привыкшее после смерти Архаровых жить самостоятельно, отрицательно восприняло методы хозяйствования нового владельца. Порки и отдача в рекруты уважения к помещику не прибавляли. Некоторые крестьяне составляли прошения о вольности и подавали их либо помещику, либо ходатайствовали об этом перед Императором (в том числе и до покупки имения Анциферовым), для чего в сентябре 1854 года в Санкт-Петербурге побывала группа анциферовских крестьян, во главе с С.Ф.Горбачевым, но получила отказ.

      В конце концов недовольство крестьян вылилось в событие, ставшее известным на всю страну и породившее множество народных легенд. В память о нем в государственном архиве Тамбовской области хранится «Дело об убийстве Тамбовского помещика с.Рассказово Анциферова его крестьянами». Пролистав старые страницы, попробуем все-таки разобраться, что же на самом деле произошло в селе поздним октябрьским вечером 1854 г.  

         

 ***

       В воскресенье 3 октября 1854 г. около 11 часов вечера к дому судебного пристава 2-го стана Тамбовского уезда Френеву прибежал посыльный из усадьбы Анциферова и сообщил об убийстве в здании конторы барина. Прибыв тотчас в контору, пристав распорядился о приглашении сторонних лиц в качестве понятых и приступил к предварительному осмотру. В парке и конторе к тому времени собралось несколько десятков человек.

       Помещение конторы находилось на нижнем этаже дома и состояло из двух смежных комнат. В дальней от входа комнате, с окнами выходящими в палисадник, лежало на полу у стола, стоящего посередине помещения, на спине в окровавленном виде тело Анциферова. Предполагая в нем признаки жизни, Френев отдал распоряжение управляющему имением Антону Ивановичу Вансовичу и его прислужникам раздеть барина, чтобы сделать дыхание свободным. С шеи помещика сняли ковровую шаль, завязанную сзади, пальто суконное темно-зеленого цвета, помочи, брюки и сапоги. Снятые пальто и шаль были окровавлены. Анциферову обмыли голову и обнаружили на правой стороне головы около виска и уха, а также в шее, раны, произошедшие от выстрела дробью. Все старания по приведению к жизни помещика успехом не увенчались.

       Осмотрев комнату, пристав обнаружил, что в окне, выходящем в палисадник, вышиблены три стекла. Так как Анциферов сидел против окна в косвенном положении, Френев осмотрел по этому направлению шкаф, стоявший около стены, справа от входной двери в комнату и нашел, что в одной дверце шкафа имеется множество отверстий от пробития их дробью. Далее тело помещика в красной ситцевой рубашке, подштанниках и шерстяных носках было положено на специально принесенную кровать до прибытия сторонних лиц, в присутствии которых начался осмотр места происшествия.

      Протокол данного осмотра, вместе с рапортом Френева приобщили к следственному делу. В ходе осмотра также обнаружилось, что выстрел произвели вблизи окна, т.к. рама с наружной стороны оказалась опалена. В осмотре участвовали семь человек (офицеры, чиновники, купцы), включая капитана Александра Полторацкого и старосту Дмитриевской церкви купца 3-й гильдии Карпа Гавриловича Аксенова, 50 лет. 

       Кроме того уже 4 октября Френев произвел осмотр прилегающей к дому территории и обнаружил, что в десяти саженях от прострелянного окна по прямому направлению к дорожке, ведущей к мосту через ручей Дунайчик, с правой стороны в кустах кем-то оставлены сапоги из выростковой кожи (кожа годовалого теленка). На одном из сапог имелись две заплаты продолговатая и округлая. Понятые предположили, что найденные сапоги оставил преступник, чтобы без малейшего шороха подойти в темноте к окну. В современной практике преступники также иногда разуваются, чтобы не оставлять следов подошв обуви, по которым их могут опознать. Вероятно, подобная мысль была у убийцы и в этом случае, только в панике после выстрела в барина он уже не успел забрать свои сапоги и просто бежал с места преступления.    

       По факту убийства Рассказовского помещика Временное отделение Тамбовского земского суда завело следственное дело. Параллельно ему, вице-губернатор Тамбовской губернии Иосиф Дубецкий, на основании циркуляра Министерства Внутренних дел № 354 от 14.07.1842 г., 7 октября 1854 г. отдал распоряжение временно исполняющему обязанности губернского предводителя дворянства Константину Андреевичу Шиловскому (в ноябре дело продолжил новый предводитель Лихарев) и жандармскому штаб-офицеру майору Дурново завести отдельное дело о причинах убийства Анциферова, с целью установить имело ли место дурное управление имением или жестокое обращение со своими крестьянами. Именно это дело в настоящее время находится на хранении в Тамбовском архиве. В ходе его производства проводилось как самостоятельное дознание причин убийства и установление лица его совершившего, так и использовались копии различных процессуальных документов из основного следственного дела.

        Последние минуты жизни помещика и события, происходившие в это время в конторе, следствие установило достаточно четко. Как удалось выяснить в момент убийства, и незадолго до него в самом здании и около него находилось порядка 35 человек. Сам помещик прибыл в контору из своих жилых хором, находившихся в соседнем здании уже потемну. Он расположился за столом в рабочем кабинете, где отдавал различные распоряжения по управлению имением, по наказанию нерадивых крестьян, а также решал хозяйственные вопросы и принимал своих служащих.

       По своим делам в контору в тот вечер прибыло несколько крестьян: Ермолай Бабкин приехал из д.Пичер за моченцом (обработанный лен); конюх Филипп Закудряев, 28 лет, пришел за овсом; гуменной староста Захар Бородин, 48 лет, зашел обсудить вопросы связанные приходом-расходом хлеба; фабричный магазейщик Иван Ивинский, 44 лет, собирался подать записку о поставках верблюжей шерсти для суконного производства. Караульщик Андрей Перегудов, 62 лет, присматривал за конторой, а его коллега Дмитрий Подшивалин, 48 лет, за жилым домом вместе с камердинером Павлом Ершовым, 26 лет. Рядом с Анциферовым в одной комнате находился конторский писарь Дмитрий Кольяков, 38 лет. В соседней комнате занимались бумагами конторщики Степан Черкасов, 50 лет, Федор Овчинников, 19 лет (делал выписки из ревизии), Григорий Шелдовицын, 41 года.    

       С помощью конторщиков барин делал различные распоряжения. Так через Ф.И. Овчинникова были вызваны в контору десятник Семен Шубин, 20 лет и плотники Иван Цыплухин, 47 лет с Иваном Тетушкиным, 34 года. Их Анциферов потребовал наказать розгами: десятского за то, что лен не был вовремя свезен с поля (170-180 ударов), плотников за не выход на работу: к 70-80 и 100 ударов розгами. Через два дня, 5 октября, Тамбовский уездный врач Ситовский при осмотре наказанных лиц не нашел у плотников каких-либо следов побоев, а у Шубина на ягодицах обнаружил лишь несколько незначительных красноватых полос. Наказывали провинившихся в передней комнате конторы сотские: Василий Цыплухин, 49 лет и Иван Мелихов, 38 лет в присутствии 10-15 крестьян. Вызванные тогда же для наказания сотские Антон Перегудов, 20 лет и Андрей Пустовалов, 35 лет, на него не явились (за что барин велел записать их семьи в ревизию). После наказания Цыплухин и Тетушкин пошли домой, услышав выстрел по пути, а Шубин остался в конторе.

        На улице возле здания в момент преступления также находилось несколько человек: Петр Шубин, 54 лет, десятник Осип Полежаев, 34 лет, Д.Е. Подшивалин. Управляющий имением Антон Вансович, 50 лет (занимал эту должность еще с 1849 г.),  вышедший из дома вслед за Анциферовым, беседовал на улице с Е.Бабкиным. В конюшне занимался лошадьми кучер Петр Тетушкин, 17 лет.    

       В 10 часов 30 минут вечера, после доклада Бородина к столу за которым сидел Анциферов, подошел магазейщик Ивинский, подав записку о верблюжей шерсти. Глянув в нее, барин заговорил о некоем злодеянии со стороны купцов доставляющих шерсть, однако закончить разговор не успел. Со стороны окна раздался мощный выстрел, от которого погасли свечи в этой и соседней комнатах. В голову Ивинского ударили осколки стекла, запутавшись в волосах, он упал на пол и потерял сознание.

       В конторе началась паника. Многих оглушило выстрелом. Смотритель фабрики Емельян Никифоров, с криками «Караул! Убили!» бросился прочь из конторы и бежал до ограды усадьбы. Выбежали на улицу и почти все находившиеся в здании. Караульщик Подшивалин (через два дня он ремонтировал выбитые выстрелом окна), будучи на улице, упал, испугавшись грохота, а Иван Кузнецов, 58 лет забежал в дом, пояснив позже, что сделал это для охранения кабинета барина. В конторе остался лишь Ивинский и писарь Кольяков, который только выскочил в соседнюю комнату.

       Из находившихся на улице никто стрелявшего не заметил, за исключением Вансовича, который шедши в контору, от крыльца увидел вспышку и услышал выстрел. Он бросился бежать к убийце, но только услышал шум убегающего человека и не смог никого обнаружить в темноте (возможно именно из-за погони преступник и не смог надеть свои сапоги). Самого управляющего нашли, когда он уже поднимался от ручья к конторе. Принеся зажженные свечи, крестьяне обнаружили на полу окровавленное тело барина, после чего Вансович распорядился послать за медиком и становым приставом.  

       Проводя последующее дознание о причинах убийства Анциферова, предводитель дворянства Шиловский разослал девять писем Рассказовским священнослужителям (Богданову, Никифорову, Касаткину и др.), чиновникам и фабрикантам Василию Малину и Александру Полторацкому, в которых просил сообщить об известных им фактах жестокого обращения с крестьянами, обременения работами и дурного управления. Священники сообщили, что дурного управления и жестокого обращения они не замечали, а об остальных неблаговидных фактах ничего не знают. Остальные лица также показали, что им совершенно ничего неизвестно о делах, происходивших в имении.  Интересно, что никто не сказал, что подобного не было – опрашиваемые просто заявили, что им об этом ничего не известно.

        Кроме того следователи опросили ряд Рассказовских купцов и мещан по тем же вопросам. Перед этим все дали письменное клятвенное обещание перед Богом говорить правду и целовали крест. Под присягой они также подтвердили, что ничего не знают ни про дурное обращение, ни про то кто убил помещика. Крестьян Анциферова по правилам того времени опрашивали при священническом увещевании. В их показаниях говорилось, что они никакой лишней работой барином не обременялись и жестоко не наказывались. Земли имели в поле по две десятины сороковых на тягло. Работали по три дня на помещика и по три дня на себя. Некоторые рассказали и о получаемом ими жаловании. Так конторский писарь Шелдовицын получал 60 копеек серебром в месяц, 1 пуд 30 фунтов муки и полмеры круп от барина; магазейщик Ивинский имел содержание в 12 рублей ассигнациями; кучер Тетушкин получал 5 рублей 50 копеек, 1,5 пуда муки, полмеры круп и жил за счет имения.

       Управляющий Вансович показал, что наказывал барин только нерадивых и пьющих работников, остальным же делал различные пособия, выдавал деньги для торговых оборотов, для покупки домов и скотины, не беря за это процентов. Обходился барин со своими людьми снисходительно, желал улучшения их быта и благоденствия, подачам прошений о вольности не препятствовал. Лишь только один фабричный крестьянин Никита Пяткин, 65 лет, указал, что не был доволен барином, т.к. тот не дал ему земли, поэтому он и подавал прошение о вольности в г.Санкт-Петербург.

       При чтении допросов крестьян на лицо видна круговая порука и попытки выгородить себя, т.к. никто не хотел, чтобы его заподозрили в убийстве помещика. Поэтому никаких жалоб во Временное отделение на поведение Анциферова не поступило. Однако напряжение в показаниях чувствовалось.

       В ходе следствия выяснилось, что вечером 3 октября в конторе отсутствовал Филипп Симонов (по-уличному Шмаков), который в соответствии со своими обязанностями сотского при имении, должен был всегда в ней находится. Кроме того при одном из опросов камердинер Анциферова Павел Ершов показал, что бурмистр деревни Пичер Кирсан Калугин (переведенный барином из д.Бычки Орловской губернии), 40 лет, как-то говорил ему, что слышал от бурмистра с.Рассказово Сергея Никифорова (по простому Губанова), 45 лет, о том, барина убьют свои же крестьяне. Спрошенный об этом Калугин начал уверять следствие, что подобных слов не говорил и не слышал, а Ершов, вероятно, ослышался, когда он ему рассказывал, что несколько раз предупреждал барина быть осторожнее, т.к. в крестьянах замечалось на работах «непослушание и какое-то своеволие». С самим же Губановым Калугин не особенно ладил. Губанов из Рассказово был направлен на помощь по хозяйству в д.Пичер, где Калугин делал ему замечания по поводу грубого обращения с крестьянами. Также Губанов нередко не выполнял указания помещика и Калугина, иногда отлучаясь с работ без спроса. В том числе без дозволения уезжал в с.Рассказово в день смерти Анциферова. По приезду он рассказал об убийстве барина и заявил, что теперь на его шее ездить больше никто не будет. 

       10 октября 1854 года в 12 часов становой пристав Френев и уездный исправник Сечкин задержали главного подозреваемого в совершении преступления - Филиппа Фроловича Симонова (по простому названию Шмакова), 30 лет. При допросе все обвинения в убийстве Анциферова сотский отверг, а на предъявленные ему сапоги указал, что они действительно его, но были ранее похищены вместе со шляпой, когда он пьяным возвращался домой в первый день праздника Ивана Богослова (26 сентября) от своего знакомого Козьмы Панкова и упал на дороге. Проснувшись, Симонов пришел босиком домой, надел старые сапоги и вновь пошел пьянствовать. О краже он никому из домашних не сказал, поэтому никто об этом не знал. Гулял сотский у Панкова вместе с бурмистром Сергеем Губановым, его женой и другими людьми. На вопрос, почему он не находился в конторе 3 октября, Симонов пояснил, что также пил и только вечером в понедельник вышел на работу. Об убийстве барина услышал дома. О том, что в саду Анциферова нашли его сапоги, он по приметам догадался, но никому об этом говорить не стал. Также Симонов пояснил, что стрелять из оружия не умеет, убить барина его никто не просил, соучастником в преступлении он не был и кто его совершил, не знает. Будучи грамотным, допрашиваемый подписал протокол  собственноручно. 

       После допроса Симонова связали по рукам веревкой и посадили в специальную комнату. У дверей камеры поставили караульщиков и еще одного у окна, выходящего из комнаты во двор. Утром 11 октября в шестом часу задержанный вышиб двойные рамы, выпрыгнул из окна в одной рубашке и портках и бежал так, что никто из караульщиков не смог его догнать. Исправник и пристав, собрав большое количество людей, начали поиск арестанта, но обнаружить сбежавшего не смогли. 18 октября Симонова объявили в розыск, дали объявление в Тамбовских губернских ведомостях, направили запросы земским исправникам в Моршанский и Кирсановский уезд, а также приставам 1, 3 и 4-го станов Тамбовского уезда, но розыскать подозреваемого не удалось.

        После побега Симонова в камере обнаружили записку, на которой с одной стороны были писаны чернилами счета за хлеб, а на другой той же самой рукой карандашом слова «Филипп Фролович, брат, если дознаются, то не показывай на меня, что я об этом знал, пожалей друг. Я так и уверил,  что я не знаю и не слыхал об этом ни от кого, и ты знаешь, как сказать, не винися. Пожалей друг, ни заставь сирот моих братьев век плакаться, и жену при молодости». Как удалось вскоре установить, записку написал своей рукой конторщик Федор Овчинников.

       Допрошенный вторично бурмистр Никифоров-Губанов ссору с Калугиным из-за работ подтвердил, однако от своих слов про «шею» отказался, пояснив, что отлучался в Рассказово к семье (при первоначальном допросе он этот факт скрыл). Также Никифоров показал, что никогда никаких разговоров о барине ни с кем не вел, и убить его никого не подговаривал. Подтвердил он, что и на праздник Иоанна Богослова вместе с женою действительно был в гостях у Козьмы Панкова. Там же присутствовали сотский Филипп Симонов, Филип Каншин и десятский Степан Тетушкин. О том, что с Филиппа Симонова сняли сапоги и шляпу он ничего не слышал. Покинули Симонов, Тетушкин и Каншин застолье, будучи не сильно пьяными, направившись при этом в контору.

       14 октября пристав Френев повторно опросил Овчинникова, показавшего, что весной 1854 г. в поле Симонов рассказал ему, что барин хочет отдать его в солдаты, однако сделать у него это не получится, т.к. он хочет лишить его жизни. Следующий разговор между ними состоялся в августе, во время посева озимых. Симонов вновь сказал, что намеревается убить Анциферова во время его поездки в поле, чтобы не быть отданным в солдаты. Присутствующий при этом Шубин и Овчинников согласились с сотским. Примерно через неделю Овчинников рассказал о своих планах писарю Кольякову, а затем Черкасову. Оба крестьянина, как могли отговаривали его от этой затеи и убедили оставить намерение лишить жизни барина. Кто точно убил Анциферова 3 октября он не знал, но полагал, что его убийцей стал Симонов, отсутствовавшей в это время в конторе. При первоначальном допросе 7 октября Овчинников в соучастии в убийстве не признавался, в надежде избежать наказания.

       Показания Овчинникова подтвердили как Кольяков, так и кузнец Василий Черкасов, 20 лет, рассказавший, что четыре или пять недель тому назад, когда шел вместе с конторщиком по селу, услышал от него, что сотский Филипп Симонов, десятский Степан Шубин и он желают убить барина. Черкасов начал отговаривать Овчинникова от участия в этом преступлении, однако никому из начальства о данном разговоре не доложил и сам в убийстве не участвовал.

       Допрошенный в тот же день Семен Шубин также пояснил, что ранее 9 октября дал ложные показания и сознался, что вместе с Овчинниковым и Симоновым участвовал в заговоре об убийстве Анциферова. Он подтвердил, что в конце августа Овчинников сказал ему и Симонову, что барин их погубит. После этих слов Симонов предложил убить помещика, о чем они втроем и условились, отправившись после уговора распивать спиртное. Позже убийство барина заговорщики ни разу не обсуждали. Само же преступление стало для Шубина неожиданностью, и о том кто убил Анциферова он не знает, но предполагает, что это сделал Симонов, которого в тот вечер в конторе не было. Сам же он ему в убийстве не помогал.

       К сожалению, материалы дела о причинах убийства помещика Анциферова не дают ответов на многие интересные вопросы. Например, как следствие вышло на подозреваемого Симонова: возможно, кто-то опознал принадлежащие ему сапоги, или просто донес о его разговорах про желание убить барина, о которых с весны 1854 г. знало уже несколько человек. Также нам неизвестно нашли ли орудие убийства, удалось ли позже розыскать и осудить Симонова и его сообщников Шубина и Овчинникова. На эти вопросы могло бы дать ответ само следственное дело, представленное по окончании в Тамбовский уездный суд. Однако обнаружить его в архиве и изучить в настоящее время не представилось возможным.  

 

***

 

      Изучая имеющиеся документы, приходишь к выводу, что обстоятельства убийства помещика могли быть несколько отличными от тех, что изложил Предводитель дворянства в своем расследовании. Версия же Захарьина об убийстве барина из-за его садистских и сладострастных наклонностей, по сути, не более чем легенда. Подобные события в крупном развитом селе, с достаточным количеством грамотного населения (постоянно писавшего различные жалобы и ходатайства), сразу бы вышли далеко за его пределы и стали известны широкой общественности. Работа Захарьина подверглась критике еще в 1886 г. История с кормлением щенков вообще происходила в другом селе и с другим помещиком, которого позже осудили. Анциферов же был скуп, и охоты не держал. Не пишет о жестокости барина и И.И.Дубасов, упоминая лишь об убийстве одного из его бурмистров. Поэтому к рассказу Захарьина следует относиться, именно как к народной легенде.      

      Версия об убийстве Анциферова Симоновым из-за нежелания идти на солдатскую службу (тем более что в это шла Крымская война) выглядит достаточно правдоподобной. Однако удивляет, что разговоры об этом убийца начал за полгода (о чем со временем стало известно ни одному человеку), а каких-либо конкретных действий и обсуждения способов  совершения убийства, ни разу не предпринимал.

      По итогам расследования было установлено, что об убийстве Анциферова знало несколько человек, являвшихся не просто крепостными или фабричными крестьянами, а занимавшими средние и мелкие должности при имении, как то конторщик, писарь, сотский, десятский, и находившимися на содержании барина. Причем трое из них в момент убийства присутствовали в конторе, а писарь Дмитрий Кольяков и вовсе в одной комнате с убитым барином, не боясь попасть под выстрел. Все соучастники преступления являлись местными жителями, между которыми и крестьянами переведенными Анциферовым из других имений наблюдался конфликт, как, например, между пришлым бурмистром Калугиным (с доверенным ему камердинером Ершовым) и рассказовцем Никифоровым-Губановым, недовольным тем, что ему приходилось выполнять указания «чужака». Кроме того Губанов был хорошо знаком с Симоновым, в том числе выпивал вместе с ним в тот вечер, когда у сотского якобы украли сапоги, позже обнаруженные на месте преступления (и данную кражу за неделю никто из домашних сотского так и не заметил). Анализируя это, складывается картина значительного недовольства служащих имения новыми способами хозяйствования барина и привлечением в управление им «пришлых» людей.

       Небезынтересна в связи с этим последняя фраза барина, о некоем злодеянии со стороны купцов доставлявших шерсть для фабрики, и последующем активном участии Рассказовских предпринимателей в расследовании убийства. Коммерческий обман всегда был не редкостью в торговых отношениях. На суконные фабрики часто продавали шерсть качеством ниже заявленной и по повышенной цене. Однако каким-то особым злодеянием это не считалось и подобные вопросы, пусть и со скандалом, решались. В данном случае не исключена возможность более глубокого конфликта между поставщиками-купцами, управляющими фабрики и помещиком.

       Приобретение сырья для фабрики, поставлявшей сукно в казну, было налажено десятилетиями и все имели с этого соответствующий доход, т.к. производство прежними владельцами фактически не контролировалось. Появление в селе Анциферова, лично следившего за всем фабричным процессом, грозило многим заинтересованным лицам значительными убытками, что вполне могло привести к поступлению в адрес помещика различных угроз. Кроме того на земле Анциферова находились все торговые заведения с самим базаром и арендную плату за пользование ими купцы выплачивали непосредственно барину.

       В итоге, несмотря на кажущееся благополучие, в селе мало кто был доволен новым владельцем: крестьяне, служащие, купцы, фабричные – каждый имел к Анциферову какие-либо претензии. Тут и могло появиться желание устранить не идущего на компромисс помещика физически. Тем более что и человек, желавший это сделать и полгода рассказывавший о своем замысле всем знакомым, имелся.

       В пользу этой версии говорит и то, что Симонов, во-первых, не испугавших большого количества посторонних лиц присутствовавших в конторе, пришел убивать барина; во-вторых, после убийства никто из трех десятков человек не только не преследовал его, но даже не дал подобной команды; в-третьих, удивительно точный выстрел дробью через окно при свечах, не причинивший вреда никому, кроме Анциферова; в-четвертых, исключительная легкость, с которой ему удалось бежать из-под ареста (связанным, босиком, через двойную раму, от нескольких караульщиков и народной облавы) и бесследно скрыться. Не исключена возможность, что сотский был просто нанят для убийства помещика группой недовольных рассказовцев, а потом они же и помогли ему скрыться. Подтвердить или опровергнуть это могло бы только само следственное дело Тамбовского земского суда.

       А пока расследование о причинах убийства Анциферова, проведенное Губернским Предводителем дворянства подошло к концу, так как версия о дурном управлении и жестоком обращении с крестьянами не нашла своего подтверждения. Данное дело было представлено 8 апреля 1855 г. Министру Внутренних дел Дмитрию Гавриловичу Бибикову (именно его сын Дмитрий Бибиков вместе с женой Елизаветой Петровной владели слободой Белой Поляной в с.Рассказово), полностью согласившемуся с результатами расследования.  

      20 апреля 1855 г. в адрес Губернского Предводителя дворянства поступило отношение Начальника Тамбовской губернии Дубецкого за № 4016, из которого следовало, что поводом к совершению убийства А.А. Анциферова послужило лишь желание убийцы и двух его соучастников избавиться от отдачи их в рекруты, а не дурное или жестокое обращение. По рассмотрению отношения, было приказано следствие об убийстве помещика оставить без последствий, а приложенное дело, закончив сдать в архив.

 

Андрей Литовский

 

Озера Пятаки

 

Пятаки.

 

 

         Каждый из нас нередко бывал в Тамбовском лесу (или как его называли раньше Ценский лес). А что в нем такого особенного, спросите Вы? Лес как лес. Сосны, березы, осины, дубы. Множество болот и вырубок. Словом обычный для центральной России лес. Но все-таки есть в нашем лесу одна необычная особенность – огромное количество болотистых водоемов заполненных водой, имеющей сильный привкус железа. Практически во всех рассказовских колодцах и родниках вода имеет такой же вкус. Форма значительной части лесных болот почти идеально круглая, причем большинство из них располагается на полосе шириной 15-20 километров, тянущейся на северо-восток от Тамбова до Бондарского района. Это прекрасно видно на современной спутниковой карте. К югу от Тамбова (между п.Строитель и городом) имеется крупная овальная низменность от которой через весь лес друг за другом идут круглые болота, различного диаметра.

        Земля в нашем лесу просто изобилует железом. Если пройтись по нему с металлоискателем, то фактически везде будет слышен характерный «железный писк». Полтора-два века назад наши предки даже добывали в окрестностях железную руду для своих кузниц. Руда была достаточно бедная, поэтому со временем с доступностью привозного дешевого железа надобность в ее добыче отпала.    

        Откуда же взялось в нашем лесу такое количество железа? До Курской магнитной аномалии далеко, до Урала еще дальше. Да и в других местах Тамбовской области ничего подобного не встречается. Возможно, со временем ученые ответят на этот вопрос, но пока серьезных исследований в данном направлении не проводилось. Поэтому мне хочется предложить читателю свою гипотезу. А уж верна она или нет, пусть решают ученые.

        В современной геологии есть понятие «астроблема», означающее след от древнего ударного кратера, образованного упавшим на Землю метеоритом. Под воздействием природных факторов и земной атмосферы со временем метеоритные кратеры исчезают, оставляя после себя лишь овальные впадины на поверхности земли, причем некоторые из них достигают в диаметре несколько сотен километров. Что характерно, внутри астроблем с большей частотой чем где-либо еще, встречаются залежи различных металлов и минералов, которые, вероятно, и были принесены упавшим небесным телом.

        Большая часть метеоритов не достигает поверхности Земли, а взрывается (рассыпается) в воздухе на тысячи фрагментов, каждый из которых (при достаточной величине) упав, оставляет собственный кратер. Происходит тоже самое, что при броске песчаного кома в воду – он рассыпается и выпадает песчаным дождем, оставляя на воде узкую длинную полосу из всплесков.

        Что-то подобное произошло над Тамбовской областью миллионы лет назад. Огромный железный метеорит, падая, развалился в воздухе и оставил на земле десятки ударных кратеров разных размеров. Самый большой фрагмент упал близ Тамбова, образовав кратер диаметром около 3 км. С одного из мордовских диалектов даже название «Тонбов» переводится именно как «яма». Другие осколки выпали еще на 50 км по направлению к северо-востоку. Вероятно, именно из-за падения данного метеорита в Тамбовском лесу земля изобилует железом, а множество озер имеют почти идеально круглую форму.

         В пригородном лесу, в 2 км к западу от реки Цна находится памятник природы: Святовское озеро, имеющее круглую форму и диаметр около 150 метров. Данное озеро некоторое время назад было изучено специалистами, которые сделали вывод, что оно имеет метеоритное происхождение, о чем свидетельствует его форма; остатки внешнего вала от выброшенной от удара породы; глубина, плавно увеличивающаяся к середине озера, и т.д. Исследования других аналогичных озер в Тамбовской области не проводились, что сопряжено как с их труднодоступностью, так и с недостатком ученых и соответствующего оборудования.

         На территории Платоновского лесничества в 5 км к северо-западу от Рассказово,  также имеются озера, обладающие всеми признаками метеоритных кратеров. Это так называемые озера Пятаки. Их особенное строение стало хорошо заметно после пожара 2010 года, когда лес вокруг сгорел и стало прекрасно видно, что два круглых озера располагаются в котловинах, диаметром около 100 метров, на расстоянии 80 метров друг от друга и окружены прекрасно сохранившимся внешним валом. Местным лесникам эта особенность была известна десятки лет назад и они еще тогда предположили, что озера образовались от падения метеорита: уж слишком они отличались от остальных окрестных водоемов. Естественно планомерных исследований данного места никто не проводил и доказать их космическое происхождение научно пока не представляется возможным.

         Но не только своим происхождением интересны озера Пятаки (да и вся окружающая их местность). В XVII-XVIII вв. Тамбовский лес был базой для разбойничьих ватаг. Особенно много их находилось по рекам Шушляй и Шевырляй. Жили разбойники в глухом лесу, ставя свои городки по берегам озер. Добраться до них через болота, не зная твердых троп, было просто невозможно – лесные трясины стали их естественной защитой. Свои налеты разбойники делали на купеческие обозы, идущие с товаром в Тамбов и далее, из южных и восточных регионов страны.

         Благодаря некоторым краеведам распространилось мнение, что разбойничьи шайки обитали в урочище «Бездушный куст», расположенном к востоку от села Рассказово. Но это ни что иное как ошибка. Свои выводы краеведы сделали по названию леса, предположив, что его имя означало, что проезжавших мимо путников убивали, то есть оставляли «без души». Но в старое время слово «душа» означало не жизнь, им называли самого человека. Например в с. Рассказово в 1704 году проживало 1075 душ мужского пола в 289 дворах.

         Таким образом, слово «бездушный» обозначало просто «безлюдный», т.к. в данной местности никто не жил. Да грабить в окрестностях небольшого леса было некого. Никаких торговых трактов мимо Бездушного куста никогда не проходило, а первые поселения Пичер и Ивановка-Грачевка, появились лишь в 1801 году, когда от былых разбойничьих шаек остались только предания. Да и сам Бездушный куст по размерам был не намного более чем сейчас. И при наличии в нем даже проходящей разбойничьей шайки его ничего не стоило прочесать, сжечь или вырубить.

         Другое дело представлял собой вековой, болотистый Ценский лес, где при желании можно укрыться не только шайке лихих людей, но и целой разбойничьей армии. Многие мелкие торговцы, зная об опасностях их подстерегающих, предпочитали перепродавать свой товар скупщикам в с. Рассказово, опасаясь быть ограбленными по пути в Тамбов. Это впоследствии стало одной из причин превращения села в крупный торговый центр.

         В свое время о разбойничьих делах существовало множество различных легенд, которыми пугали детей или рассказывали в веселых компаниях. Сейчас все они забылись, т.к. вовремя ни кем не были записаны. Особенно много легенд имелось о разбойнике Кудеяре, из-за которых даже его имя стало нарицательным. Именно поэтому в каждой волости «гулял» свой Кудеяр, хотя реальный прототип разбойника жил за 100 лет до заселения Тамбовщины и грабил купеческие суда на реке Оке. Но пусть в легендах наших бабушек все остается, как было, а Кудеяр грабит торговцев на Шевырляе.

         Проживал Кудеяр с ватагой в 60 человек в Ценском лесу, где разбил лагерь у озер Пятаки. Много лет спустя рядом с ними постоянно находили медные пятаки, оставшиеся от разбойников, поэтому озера и получили такое имя. Пятаки в XVIII в. были для крестьян самой ценной монетой. Именно поэтому все крестьянские клады времен набега Пугачевцев состоят из них. А то, что монеты никто не выкопал, свидетельствует о гибели их владельцев. Хотя истинное название Пятаков произошло из-за круглой и одинаковой формы озер, это к разбойничьим байкам не имеет никакого отношения.

         Свои налеты Кудеяр совершал на обозы на Тамбовском тракте. Краденый товар перекладывался на верховых лошадей, и разбойники исчезали в глухой чаще по только им известным дорогам. Если купец оказывал сопротивление, то навсегда пропадал в окрестных болотах. Несколько раз устраивали на Кудеяра облавы. Но всякий раз преследователи заблудившись в лесу, потеряв в трясинах нескольких человек, ни с чем возвращались назад. Сами кудеяровцы под видом пришлых купцов нередко появлялись в соседних селах, где покупали нужные им товары и узнавали, когда через лес двинется тот или иной обоз.

        В одном из сел Кудеяру приглянулась красивая юная девушка, с которой они вскоре полюбили друг друга и стали тайно встречаться. Обвенчаться влюбленные не могли, т.к. на это нужно было согласие родителей, а они бы ни за что не разрешили дочери выйти замуж за разбойника. Как уж местное начальство узнало, что девушка встречается с неуловимым Кудеяром, неизвестно. Может она сама что-то случайно сказала подружкам, а те разболтали эту новость властям или как-то еще, теперь уж и не скажешь. Но через некоторое время в село прибыла розыскная команда, схватила девушку и стала её зверски пытать, желая выведать, когда главарь разбойников придет к ней на свидание и где в лесу находится его городок. Выдержав все пытки, девушка не выдала своего суженного, и ее всю поломанную и избитую бросили умирать в хлеву.

         Ночью к Кудеяру прибежал мальчишка-посланец и рассказал, что его невеста умирает. Разбойник со всей своей ватагой напал на село, перебил команду и забрал девушку в  лагерь. По пути прихватили с собой и местного перепуганного на смерть священника. На рассвете Кудеяр обвенчался со своей невестой, после чего она умерла. Разбойники выдолбили дубовый гроб из цельного дерева, положили туда жену атамана, насыпали в гроб сокровищ, обили его серебряными пластинами и утопили в середине одного из озер Пятаки. Похоронив любимую, Кудеяр навсегда ушел из Ценского леса.

         Через несколько лет после этого стали происходить на Тамбовской дороге странные события. То проходящий мимо Шевырляя путник видел в тумане большой обоз с бородатыми мужиками, который появлялся из ниоткуда и исчезал. То в лесу были слышны громкие крики, смех и лязганье оружием. То к проезжавшему подходил высокий сильный мужчина и просил его подвезти по дороге, а через некоторое время возница обнаруживал, что в телеге и нет никого.

         Но самым плохим знаком считалось, когда на дороге появлялась красивая молодая девушка в белой одежде. И если человек, который ее увидел, был худой, недобрый, то она и в лес могла его увести, чтобы он там сгинул. Или навлечь на него с семьей разные напасти. Хорошим и честным людям бояться было нечего, а то и наоборот ждала их дома удача. И сейчас иногда появляются в лесу призраки разбойничков и жены Кудеяра.

         Последний расцвет разбойничьего промысла на Тамбовщине пришелся на время Пугаческого бунта (1773-75 гг). Леса и дороги наводнили шайки лихих людей. Барские имения и села неоднократно подвергались нападениям. Доходило даже до налетов на города. Причем возглавляли банды не только простые люди – во главе некоторых ватаг стояли местные дворяне. Постепенно за несколько лет Тамбовские власти справились с ситуацией и уничтожили все разбойничьи шайки. Конечно, и потом на дорогах нередко совершались грабежи и даже убийства. Но этим занимались уже не легендарные разбойники, а мелкие грабители и воры.    

 

                                                                                                               Андрей Литовский

Храмы

 

Православные храмы Рассказовской волости.

                 

                                                              В ясном небе по утрам

                                                              Серебрится древний храм

                                                              Верст на семьдесят окрест,
                                                              Льется медный благовест.

                                                                                           Ю.Горелкин

 

    Сегодня в Рассказово усилиями прихожан и иерея о.Владимира (Шелдовицина) восстанавливается в первозданном виде Иоанно-Богословская церковь. В микрорайоне Арженка реставрируется домовая церковь Святой Великомученицы Екатерины. Какова же история создания этих и других Рассказовских храмов? В честь каких святых они были освящены? Кто их строил, и где они располагались? Какая судьба их постигла? Давайте вместе заглянем в нашу более чем трехвековую историю и поищем ответы на эти вопросы.

    Не прошло и двух десятков лет со дня основания деревни Лесной Тамбов, Рассказово тож, как его население превысило 3000 человек, а деревенские порядки растянулись на четыре версты. На удобные плодородные земли между дремучим лесом и черноземной степью, к заливным лугам рек Арженка и Лесной Тамбов устремились десятки крестьянских семей. Со всех концов Тамбовщины и Рязанщины, за сотни верст из Подмосковных уездов съезжались на земли пожалованные Степану Андреевичу Рассказу православные земледельцы и ремесленники. Размеры поселения по меркам того времени были просто огромными!

    Вот только храма в деревне не имелось и жителям приходилось молиться, исполнять требы и таинства в соседних селах Н-Спасском (Покровском), Талинке (Богородицком) и Дмитриевщине (с.Саюкино, Дмитриевского прихода), где уже действовали церкви. В документах 1699, 1703, 1706 и 1714 гг. Рассказово все еще именуется деревней и лишь в ревизской сказке (первой всеобщей крестьянской переписи) в июле 1719 года впервые появляется название «село» и дается описание церковного причта.  

    Однако во всех краеведческих работах со ссылкой на «Книги окладные новоселебным селам Танбова и Казлова городов нынешнего 1702 году» указывается, что первая церковь в Рассказове появилась в том же 1702 году. Но, по всей видимости, никто из исследователей самих «Книг...» не читал, предпочитая переписывать данные друг у друга. 1702 год это всего лишь дата их заведения, а  большинство церковных приходов помещенных в «оклад» имеют свою дату описания от 1703-го до 1720-го года. Некоторым селам, в том числе и Рассказову, не повезло — года описания у них не имеется (возможно, он остался в подлиннике документа и не попал в перевод со старорусского письма). Впрочем, по описанию прихода при сравнении его с ревизской сказкой и иными документами нетрудно предположить, что его «положили в новый оклад» около 1705 года. Впервые упоминание о церковным приходе в с.Рассказово (с двумя священниками и двумя дьячками) появляется в переписной книге 1704 г., составленной в его первой половине.  Ранее, в документах начала 1703 года, Рассказово  именуется еще деревней. Таким образом, первую деревянную «Церковь святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова в Танбовском уезде в селе Богословском, Расказова тож» построили в 1703-1704 году. И вероятнее всего к осени 1703 г., т.к. в это время кончался строительный сезон, да и престольный праздник отмечался в Рассказово 26 сентября (Юлианский календарь). По новому Григорианскому календарю этот день выпадает на 9 октября.

     Вспомним о первых Рассказовских священнослужителей (их имена сохранились в переписной книге 1704 г.):  священники – Феофилант (Филат) Харитонов, Степан (Стефан) Родионов, дьячки Трифон Мартынов и Харитон Попов (пришел из с.Куликов в 1704 г.).

     Прошло около 40 лет с открытия храма, когда в Рассказове появился «заводчик Московский первой гильдии купец» Афанасий Никитович Демидов, открывший первый винокуренный завод и переселивший в село новых крестьян из Ряжского, Коломенского, Московского и иных уездов. Обосновавшись в Рассказово Демидов распространяет церковь, пристроив новый придел в честь Святителя Афанасия Великого.

    В 1787 году через Рассказово проходил, совершая паломничество из Саратова в Киев, священник Герасим Алексеевич Скопин оставив в своем дневнике первое известное описание Богословской церкви (приведём его впервые полностью):

     «...Выпросился ночевать у дьячка и был к вечерни в храме Иоанна Богослова. Во всем селе оная церковь одна, с приделом святителя Афанасия Великого, деревянная. Весь иконостас весьма хороший; и в приделе, и в настоящей местные образа-ризы серебряные и позлащеные; над престолом балдахин богато устроена на столбах; на престоле дарохранительница сребряная и позлащеная, в 300 рублей, так же и в приделе все устроено хорошо; священников пятеро да два диакона; церковников по числу священников; служба ежедневная, часто и по две литургии бывает; колокола — праздничный в 97 пудов, полиелейной в 52, буднишной в 26, и других много...»

     Уже в середине 18-го века церковь стала пятиприходной, а в 1796 г. - шестиприходной по штату.  В том же веке Рассказово становится центром благочинного округа, в котором на 1806 г. состояло 14 церквей близлежащих сел. В 1809, церковный причт состоял из 6 священников, 2 диаконов, 6 дьячков и 4 пономарей.

     Шли годы, храм ветшал, а население Рассказово все увеличивалось. Старая церковь не могла вместить всех желающих и в начале 1820-х годов разрушающуюся вековую церковь снесли, намереваясь вскоре построить новый храм. Вместо нее под временную церковь перестроили одну их хозяйственных холодных деревянных построек, освятив новый храм в честь Святителя Димитрия митрополита Ростовского Чудотворца (престол 21 сентября или 4 октября по новому стилю). Однако строительство новой церкви, не успев толком начаться, приостановилось. В Рассказово наступили тяжелые времена. После смерти братьев Николая и Ивана Архаровых село в 1815 году унаследовала дочь Ивана Петровича — Мария Постникова, которая совершенно не занималась развитием своего имения, а живя в Петербурге, с каждым годом обкладывала крестьян все новыми и новыми податями. Денег у жителей села на восстановление Богословской церкви просто не хватало.  

    Лето 1839 года принесло рассказовцам несколько опустошительных пожаров, в результате которых пострадали и церковные постройки. В 1840 г. Дмитриевский храм перестраиваться в камне "усердием разных благотворителей" и тщанием церковного старосты купца Карпа Аксенова. Новая церковь продолжала считаться временной заменой Иоанно-Богословской и Рассказовский приход все равно называют Богословским.

    В 1811 году после своей отставки рассказовские земли, крестьян, предприятия начинает активно скупать обер-берг-гауптман 4 класса Александр Маркович Полторацкий. Купив земли и фабрику в д.Большой Богословке (современный мкр.Мальщина) Полторацкий в 1824 году выстраивает на свои деньги каменную однопрестольную церковь в честь Святой Троицы (церковь находилась в районе дома № 26 на нынешней улицы Некрасова), так как в одной небольшой Дмитриевской церкви крестьянам было очень тесно. До постройки Иоанно-Богословского храма эта церковь являлась приписной к главной Дмитриевской церкви. В 1838 г. в нее переводят два штата священнослужителей из Дмитриевской церкви. Своей земли Троицкая церковь в отличие от Дмитриевской не имела. Дома церковного причта были деревянные, некоторым священникам приходилось снимать жилье.

     Дмитриевская церковь в 1859 г. имела в каждом из трех своих приходов по 300 дворов и 99 десятин пахотной земли. Усадебной и сенокосной земли пока еще не было. Церковный притч жил в деревянных домах. Поскольку усадьбы священников (8 десятин 664 сажени) стояли на помещичьей (крестьянской) земле, то прихожане отобрали после 1861-1865 годов пять из восьми усадеб клира Дмитриевской церкви. Священникам приходилось снимать квартиры и судиться с крестьянами.

     В 1853 году д.Арженку у полковницы Ирины Витковской покупает Вера Яковлевна Рагоза (в девичестве Тулинова) и в 1857 году начинает строить новую каменную церковь в честь Покрова Божьей Матери (престольный праздник 14 октября по новому стилю). Арженский приход открывают уже в 1858 году, а спустя два года переводят один штат церковнослужителей из Троицкой церкви. Покровская церковь освящается в 1862 году. Строит Рагоза недалеко от церкви и три каменных дома для священника, диакона и псаломщика, которые сохранились и сейчас. Причту принадлежат и 33 десятины земли. Сама церковь располагалась на углу нынешних улиц Комитетской и Коммунальной — в то время улицы Церковной.

     Огромное торговое село, и его знаменитая Петровская ярмарка привлекает купцов из всех ближайших уездов. Рассказово становится крупнейшим пунктом в Тамбовском уезде по сбыту скота, кожи, мануфактуры и особенно хлеба. В 1840-х годах на ярмарке начинает торговать Кирсановский купец Константин Панфилович Крюченков, имевший в окрестностях Инжавино мельницы и земельные угодья. Через некоторое время он перебирается в Рассказово вместе со всей своей семьей,  приобретает остановившуюся суконную фабрику у Мосоловой Е.А., открывает там мельницу, амбары, а потом и винокуренный завод. Будучи  глубоко верующим человеком, Константин Панфилович делает крупные пожертвования на Дмитриевский храм, а в 1865 году становится его старостой. Через три года его же избирают председателем церковно-приходского попечительства.

      На этих должностях купец ведет хозяйственную жизнь храма, занимается его ремонтом и покупкой церковной утвари, помогает деньгами служителям, пострадавшим от пожара. Дмитриевская церковь уже давно не может вместить всех желающих и Крюченков получает разрешение на строительство главного приходского храма. В 1869 году закладывается фундамент новой Иоанно-Богословской церкви. Храм строили всем миром, но больше всего средств, 90000 рублей, употребил на строительство Константин Крюченков. К 1879 году здание было готово. К зиме отделали один из придельных храмов — в честь иконы Казанской Божией Матери. 30 декабря 1879 года состоялось торжественно освящение Казанского придела ключарем Тамбовского кафедрального Спасо-Преображенского собора протоиереем Петром Аквилоновым.

      В 1882 году главный Иоанно-Богословский придел был готов (хотя внешняя и внутренняя отделка продолжалась до 1884 года) и на его освящение приехал 6 августа 1882 года приехал Епископ Тамбовский и Шацкий Палладий. Почти все население Рассказово собралось к этому событию на церковной площади – ее заполнили тысячи людей. Самого К.П.Крюченкова Государь Император Александр III наградил за сооружение церкви орденом Святой Анны третьей степени. Еще один придел храма был освящен в честь святого благоверного князя Александра Невского, небесного покровителя царя.

      До самой своей смерти в 1885 году Потомственный Почетный Гражданин Крюченков оставался церковным старостой. Сменил его на этом посту сын Иван, построивший часовню над могилой отца. В этой же часовне хоронили и представителей семьи Асеевых — Тихон Асеев до своей смерти являлся попечителем Свято-Владимирской церковно-приходской школы, а его сын Василий женился на внучке К.П. Крюченкова — Анисье. Семья Крюченковых неразрывно связана с церковью:  Панфил Константинович в конце 1870-х сменил Тихона Асеева на должности старосты Покровской Арженской церкви (потом ее старостами был Федор Ильич Смолин — управляющий суконной фабрики своего отца и в 20-м веке Василий Тихонович Асеев); Василий Константинович Крюченков являлся старостой церкви с.В-Спасского; Николай Николаевич Крюченков (внук Константина) — старостой церкви с.Красивка, Кирсановского уезда; дальние родственники Крючекновых занимали должности церковных старост в селах Арбеньевке и Семеновке, того же уезда.

     В начале 1890-х годов в Рассказово появляется пятая домовая церковь Святой Великомученицы Екатерины (ее еще называют фабричной или приютской). Братья Асеевы в 1892 году строят для своих рабочих больницу с приютом для детей сирот (бывшая ЦРБ г.Рассказово), а  внутри здания отделывают церковь. 23 мая 1893 года новая церковь освящается епископом Тамбовским и Шацким Иеронимом. На торжествах по поводу освящения церкви присутствует начальник Тамбовской губернии барон В.П.Рокасовский. с 1902 года церковным старостой Екатерининской церкви избран выдающийся врач, заведующий фабричной Асеевской больницы Александр Иосифович Петэн.  

     Построенная на скорую руку из некачественного кирпича Троицкая церковь в с.Большая Богословка, Рассказово тож, через полвека начинает медленно разрушаться. Никакой ремонт не помогает. Потолок порывается трещинами, стены оседают и заваливаются. После осмотра церкви представителями строительного управления в начале 1890-х годов в ней запрещают вести службы и закрывают. Верующие вынуждены молиться в с.Н-Спасском и Рассказово. Перед новым церковным старостой, утвержденным в должности в 1891 году, купцом 2-й гильдии Михаилом Федоровичем Проскуриным встала задача строительства новой церкви. С этой задачей Проскурин с честью справился, потратив на строительство 35000 рублей. 19 ноября 1895 года новая каменная златоглавая церковь, раскрашенная изнутри масляными красками, была освящена епископом Тамбовским и Щацким Александром в сослужении настоятеля Троицкого храма Алексея Салтыкова и священников Иоанно-Богословской церкви Митрофана Никольского, Федора Малицкого и Григория Альтова.

     За сооружение церкви Потомственного Почетного Гражданина Проскурина в 1897 году награждают орденом Св.Анны 3-й степени, а в 1902 году за заслуги по духовному ведомству (перестройку церковно-приходской школы, организацию церковного хора, крупные пожертвования) орденом св.Станислава 2-й степени.  

     Рассказовские храмы традиционно содержаться на средства прихожан. Самыми крупными благотоворителями являлись представители семьи Крюченковых, Асееевых (Иван Тихонович Асеев стал последним перед революцией председателем церковного совета), Смолиных, Слободских (Иван Миронович Слободской занимал должность церковного старосты Иоанно-Богословской церкви перед революцией), Петра Филипповича Егорова, Веры Яковлевны Рагозы. Даже сектанты-молокане Желтовы делают пожертвования, дабы избежать пристального внимания к возглавляемой им секте. Церкви жертвуют не только деньги, но строительные материалы, церковную утварь, облачения для служителей, иконы - Богословской церкви подарены великолепно выполненные иконы Скорбящей Божией матери и Преподобного Серафима, Саровского чудотворца, Троицкой — Преподобного Серафима Саровского.

     При Троицкой, Иоанно-Богословской и Покровской церквях действуют церковно-приходские школы, имеются общества трезвости и богадельни. Священники занимаются обучением сельских ребятишек, а также просветительской и миссионерской деятельностью среди Рассказовских сектантов. Сами храмы устраивают сборы денежных средств на нужды армии и флота, помощь раненым, вдовам, сиротам, бедным, голодным и больным. Созданный еще Крюченковым церковный хор дает концерты в Тамбове и крупных селах губернии. Каждое лето в Рассказово привозят Вышенскую икону Божией Матери. Храмы великолепно отделаны сусальным золотом, мрамором, фарфором и деревом. Епископ Александр в 1894 году отмечает при поездке в с.Арженку «Церковь имеет изящной работы из дубового дерева иконостас и в нем художественной живописи иконы, особенно замечательна икона покрова Пресвятые Богородицы — художественный снимок с иконы Петербургского Исакиевского собора». Звон Рассказовских колоколов был слышен по рассказам старожилов за 26 верст (более 28 км.).

     После октябрьского переворота в 1917 году на церковь начинаются гонения. 22 мая 1918 года в Рассказово, на почве изъятия метрических книг из Иоанно-Богословской церкви, происходят волнения, приведшие к смерти и ранениям нескольких прихожан и красноармейцев. Следующей ночью весь церковный притч арестовывается. Во время крестьянского восстания 1920-21 годов в церковной ограде в хозяйственных постройках располагался склад боеприпасов.

     На протяжении нескольких лет из церквей под разными предлогами изымают «ценности» - различную церковную утварь, подаренную жертвователями, в составе которой имеются драгоценные металлы. Пытавшиеся противостоять этому священники арестовываются — так за сокрытие креста в 1922 году осужден священник Троицкой церкви Иоанн Попов.

     Вот что пишет про очередное изъятие газета Тамбовская правда 17 мая 1922 г. «22 апреля Рассказовская комиссия по изъятию драгоценностей из церквей приступила к изъятию. Собрано серебра в Рассказовской церкви 1 пуд 1 фунт 83 золотников, в Троицкой церкви 12 фунтов 4 золотника, при фабрике Асеева - 2 фунта, в Арженской 13 фунтов 38 золотников. Итого 1 пуд 30 фунтов 29 золотников».

    Верующих постепенно вытесняют из храмов и передают их «обновленцам» — православному религиозному течению, поддержавшему Советскую власть (переданную им Богословскую церковь в народе называют «Красной церковью»). А затем под разными предлогами начинают закрывать церкви: аварийное состояние храма, отсутствие пользователей, дурное влияние на массы и т.д.

    Первой летом 1923 года в Рассказове закрывают Екатерининскую церковь: из-за «ее крайне вредного влияния на воспитанников детского дома и отсутствия надобности в данной церкви у верующих». В ней разбирают алтарь, вывозят иконы, сбивают и закрашивают росписи на стенах и начинают использовать ее помещение для  разных нужд — актового зала, столовой и т. д. В 2004 году церковь возвращена верующим и теперь благодаря их усилиям восстановлена и в ней вновь проходят службы.

     Дмитриевской, Троицкой и Покровской церквям повезло меньше.

     В 1926 году Дмитриевскую церковь закрывают на ремонт под предлогом ее ветхости и передают обновленцем. Тихоновцев (сторонников старой церкви и патриарха Тихона) вытеснили в села Верхне- и Нижне-Спасское. В 1927 г. начинается борьба за Дмитриевскую церковь между обновленцами, еще одной церковной группой григорианцами (привержанцами владыки Григория самостоятельно завладевшим в 1920-х годах высшей церковной властью) и тихоновцами. Верующие пишут жалобы и заявления в различные инстанции. Борьба продолжается до 1929 г. Церковь по-прежнему закрыта и продолжает числиться, как пришедшая в негодность. С 30-х годов ее начинают использовать для хозяйственных целей. Церковь, перестроенная под пекарню, простояла до конца 1970-х годов (почти 130 лет, несмотря на «ветхость»!), после чего была снесена. Сейчас на ее месте располагаются торговые павильоны и пешеходный тротуар.

    Самую молодую из Рассказовских церквей, Троицкую, в 1929 году признают негодной к эксплуатации. В это время в Рассказово используются здания более чем столетней постройки, а новая церковь (построена в 1895 году) оказывается аварийной. В 1930-х годах церковь начинают разбирать, а после войны остатки церковных строений поджигает один из местных жителей (мальщинские старожилы до сих пор помнят его имя). Через некоторое время на этом месте строят жилой дом - сейчас это дом № 26 по ул.Некрасова. Часть стен подвала дома совпадает с фундаментом церкви.  По воспоминаниям местных жителей при строительстве дома одна из плит установленных накануне рухнула, и придавила двух рабочих, одного спасти так и не смогли.

     Церковное кладбище осквернили и разорили. Могильные плиты и памятники растащили для своих нужд. На большей части кладбища вырыли котлован и построили пятиэтажный дом № 28. Мародеры облазили все обнажившиеся могилы. Останки людей позже вывезли со строительным мусором. Жители говорят с горькой усмешкой, что они живут на костях. Иногда во время похорон усопших из Куриловки (ул. К.Маркса) носили к этим домам в память о бывшем храме. К сожалению, на сегодняшний день пока не найдено ни одного изображения Троицкой церкви. Если вы, дорогие читатели, поможете найти ее фотокарточку, я буду очень признателен!

     В 1927 году у Церковного совета Арженской церкви отбирают храм и все  хозяйственные постройки. Последнее прошение об открытии храма верующие подают в 1936 году, но власти на него не реагируют. На следующий год церковь начинают ломать. Со звонницы, несмотря на протесты, просьбы и слезы верующих, при огромном стечении народа сбрасывают и снимают колокола. Однако старая церковь не поддается разрушителям — тогда ее начинают рвать взрывчатыми веществами. Все окрестные огороды и сейчас усеяны красной кирпичной крошкой. Груды образовавшегося щебня используют при строительстве других зданий, например школы № 5. Церковное кладбище разоряется - один из памятников со сбитой надписью стоит на нынешнем Арженском кладбище, на могиле умерших от ран участников Великой Отечественной войны. Арженцы также вспоминают об удивительной красоте стоявших памятников, например в виде раскрытого Евангелия. Описывают они и памятник врачу А.И.Петэну из красного камня. Могилу врача разрыли мародеры и сняли с его тела одежду и часы. 

    Надо сказать, что в советское время в Рассказове сложилась какая-то странная традиция: сбивать надписи со старых памятников и ставить их заново. Так произошло с памятником погибшим в годы гражданской войны на ул.Братской, памятником летчику Клещеву и умершим от ран бойцам в годы Великой Отечественной войны на Центральном кладбище. Во всем этом чувствуется исключительной неуважение и пренебрежение памятью умерших людей (как ранее похороненных под этими памятниками, так и в последующие годы) со стороны Советской власти.

    Сейчас на месте церкви и церковного кладбища находятся огороды, жилые дома и магазин. Некоторое время назад владельцы магазина при подводе к своему дому коммуникаций обнаружили два склепа с погребенными телами. Об этом они рассказали одному из прежних настоятелей Рассказовской церкви. Но никаких мер по перезахоронению предпринято не было. Тогда жители закопали склепы и разбили на этом месте клумбу с цветами. Они и сейчас готовы отдать тела нашей церкви. В их дворе постоянно оседает земля, а из-за множества камней, находящихся в земле невозможно возделывать почву.

     Полному разрушению Иоанно-Богословского храма помешала война. Главный Рассказовский храм «временно» закрывают в 1929 году, а в 1937 начинают ломать. У церкви разобрали купол и приступили к слому звонницы. Через выбитый проем по стволам деревьев пытаются спустить колокол, но он оказался настолько тяжелым, что переломав стволы и издав последний глухой звон, глубоко ушел в землю. Толпа народа прорвала оцепление, бросилась к колоколу и начала с плачем его целовать. Рассказовцев с большим трудом оттеснили за ограду храма. После разрушения звонницы разбор храма приостановился — стены не поддавались вандалам. Взорвать церковь тоже не получилось — взрывчатку уже израсходовали в Арженке, новую же из Тамбова присылать не торопились наученные горьким опытом арженских взрывов, когда на соседних улицах обломками были проломлены крыши и стены домов, а несколько человек пострадали (один из руководителей слома Покровской церкви позже был арестован и осужден).

     На месте церковного кладбища выстраивают новое здание пожарной части и разбивают сквер. Часовню Крюченковых-Асеевых оскверняют, из склепов извлекают останки, снимают с них одежду и покрывала, а сами тела тут же сжигают вместе с остатками гробов. На крышу часовни устанавливают бочку с водой и лепят звезду на шпиле.   

     Через несколько лет, в 1943 г. обезглавленный храм возвращают верующим, он ремонтируется и открывается для богослужений в 1945 году. В 1947 году епископ Тамбовский и Мичуринский Иоасаф освятил бывший придел Святого Благоверного князя Александра Невского в честь Святителя и Чудотворца Николая.

     Сегодняшняя реставрация церкви, как и в старые времена, идет за счет пожертвований горожан. Средств крайне не хватает и храму требуется ваша помощь! Давайте вместе сделаем все, чтобы в нашем городе, как и 100 лет назад вновь раздался громкий колокольный звон!

    

   

 

2011 г.

 

Андрей Литовский

 

 

 

Булгаков сад

 

Булгаков Сад.

 

 

 

                                                                                            Вместо яблонек в Саде Булгаковом

 

                                                                                                 Дорогие коттеджи стоят…

 

 

 

                                                                                                Сергей Лазуткин, «Степкин народ»

 

 

 

    - К тебе, батюшка, Михаливаныч, военный, от самого губернатора кажется. Неужто турок совсем наших побил? Спаси Господи!

 

    Последние слова старенький управляющий произнес уже из-за спины вошедшего в гостиную, мокрого от осенней измороси офицера курьерской связи. Сломав гербовую Тамбовскую печать на пакете, коллежский секретарь Михаил Иванович Булгаков бегло пробежал письмо: «… в селе Рассказово …. 3 октября сего 1854 года …. застрелен насмерть …. поручик Александр Анцыфоров». «То есть как это застрелян?» Булгаков подошел к окну и еще раз всё медленно перечитал.

 

    «Убит! Ну и дела! Говорил же ему: с твоим-то крутым нравом и в бунтарское село – пожгут ведь!

 

- Справлюсь! Справлюсь! Наведу порядок!  

 

Навел! Убили! Вот беда-то! И на похороны уже не успеем – все дороги развезло. Теперь только на сороковины».

 

 

 

    Михаил Булгаков происходил из старинного дворянского рода, известного с начала 16-го века. Прошлый губернатор Тамбовской губернии Петр Алексеевич Булгаков приходился ему дальним родственником. В жены Михаил взял дочь богатейшего помещика Александра Анцыфорова (в современной транскрипции Анциферов) – Марию, имевшую двух сестер: Евгению Мосолову, Татьяну Ветчинину и брата Александра (убитого 3.10.1854 года сотским крестьянином Ф.Ф.Шмаковым). В браке у Булгаковых родилось четыре сына - Александр, Михаил, Митрофан и Федор, а также дочь Мария.

 

    После смерти бездетного А.А.Анциферова его огромное имение в шести Российских губерниях разделили поровну три родные сестры. Центральная часть Рассказово (селом Анциферов владел всего немногим более 2 лет), лесные угодья с северо-запада и поля на юго-востоке должны были достаться Марии Булгаковой, которая скончалась к моменту утверждения раздельного акта летом 1856 года. Поэтому имение перешло в наследство ее несовершеннолетним детям. Опекуном имения до их совершеннолетия стал отец Михаил Иванович (достались Булгаковым и земли в Кирсановском уезде, а в более поздних документах за Александром Михайловичем числились земли и в Саратовской губернии).

 

    М.И. Булгаков слыл неплохим хозяйственником и принял решение переехать с семьей в новое имение, чтобы восстановить доставшуюся в наследство экономию. На восточной окраине Рассказово он строит большой деревянный усадебный дом и принимается за дело.

 

Отцу во всем помогает сын Александр (родился в самом конце 1830-х или в начале 1840-х годов), получивший среднее образование в Калужской гимназии, а со временем и звание штаб-ротмистра.

 

   А вот с другими детьми Булгакову не повезло: Михаил с детства страдал психическим расстройство (как тогда писали - «безумный»), 21 декабря 1863 г. покончил с собой поручик гусарского Миттавского полка Федор Михайлович Булгаков (родился в 1842 году) – нанес себе удар ножом в живот. О судьбе юнкера Митрофана Михайловича пока ничего неизвестно, однако и про него говорили, что он тоже страдал умственным расстройством. В конце концов, все огромное имение осталось за Александром Михайловичем, с которым он сначала при поддержке отца (М.И. Булгаков умер после 1873 года), а потом и самостоятельно сумел прекрасно распорядиться.

 

   Сведений о том «хорошими» или «плохими» помещиками были Булгаковы не сохранилось, что и не удивительно – слишком мало они являлись владельцами Рассказово, так как в феврале 1861 года крепостное право отменили. Конечно, крестьяне из их владений также как и у всех бежали, но какого-либо жестокого обращения со стороны Булгаковых не отмечено. А вот среди своих соседей они прослыли странными людьми. Большинство других помещиков ограничивалось лишь выкачиванием доходов с имений, что приводило к долгам и недовольству крестьян, Булгаковы же принялись с усердием и успехом вести свое хозяйство. За короткое время они наладили полеводство (для качественного орошения полей ими устраивались специальные пруды с водой) и животноводство (стадо коров, конский и овчарный заводы), рассадили плодовый сад, вели разработку леса (а потом и торфа), выделывали вино и спирт (их производство было небольшим, покрывающим собственные нужды и обеспечивающим торговлю на ближайших базарах, а также в доставшемся от погибшего дяди трактире), выстроили крупную мельницу на ручье Дунайчик.

 

   По итогам 10-й ревизской сказки Булгаковым в Рассказово принадлежало 1044 крепостных и 17 дворовых крестьян в 275 дворах. Большинство этих крестьян были издельными, то есть они обрабатывали землю помещика, а взамен получали надел для собственного хозяйства, равный чуть более полутора десятинам на душу. На тех крестьян, которые не хотели работать на помещика возлагалась обязанность платить по 30 рублей со своего хозяйства (тягла) в год. Этот налог был самым большим в Рассказово, так например крестьяне Е.А.Мосоловой платили всего 20 рублей с тягла, но и земли у них в обработке находилось гораздо меньше.

 

    Кроме этого крестьяне Булгакова имели следующие обязанности к денежному оброку: пасли скот, ремонтировали и строили господские строения, поддерживали плотину на его водяной мельнице, удобряли поля, вывозили хлеб на речную пристань г.Моршанска, а оттуда привозили ценные породы дерева. Также в обязанность крестьян входило и отправление караулов в имении хозяина, то есть Булгаков наладил своеобразную охранную службу для всего своего имущества.

 

     По раздельному акту Булгаковым досталась вся территория Рассказовского базара и центральные порядки. Из-за этого жители платили помещику арендную плату за свои усадьбы. Выплачивали деньги и купцы, за возможность торговать на ярмарке и ставить свои лавки. Сами Булгаковы также продавали на базарах и Петровских ярмарках продукцию своего имения и скот. Торговля скотом шла в центре села за церковью, что вызывало недовольство священников, окрестных жителей и прочих купцов, писавших жалобы в различные учреждения.

 

    В 1862 году А.М.Булгаков принял решение расширить территорию торговой площади до Осетрова буерака, с тем, чтобы, открыть вторую ярмарку, перемести выгон для скота подальше от церкви и привлечь в Рассказово наибольшее количество купцов. С 26 сентября 1863 года в Рассказове открылась вторая 3-х дневная осенняя ярмарка (в 20-м веке она проходила в период с 19-го по 27 сентября), разрешение на которую получил Булгаков. Торговля и летом и осенью шла на территории обеих ярмарок, без какого-либо разграничения на «старую» и «новую». Доходы Александра Михайловича только от базарной площади в Рассказово и лавок к 1910 году составляли 103750 рублей.

 

    Предметом особой гордости А.М.Булгакова стал племенной конский завод рысистых лошадей (упряжных и верховых). Надо сказать, что Тамбовская губерния занимала лидирующие позиции по коневодству, больше конских заводов было лишь в соседней Воронежской губернии (а по заводам упряжных рысистых лошадей Тамбовщина лидировала). Именно в Тамбовской губернии в городе Лебедянь в 1826 году открыли первый в России ипподром (в Москве ипподром появился в 1834 г., а в Тамбове 1837 г.). Главные испытания (соревнования) лошадей на Императорские призы помимо Москвы происходили именно в Тамбове и Лебедяни. По общему числу лошадей Тамбовщина также находилась на первых местах в Империи — более 40 лошадей на 100 человек.

 

    Сам Булгаков  в конце 19-го века являлся вице-президентом Тамбовских обществ охотников летнего и зимнего конского бега и его рысаки принимали участие во всех соревнованиях, показывая высокие достижения. Так, в Тамбовских губернских ведомостях № 51 и № 56 года имеется описание летних бегов 20-29 мая 1890 года в Тамбове, где выступал темно-серый жеребец завода А.М. Булгакова по кличке «Нарядный», рожденный в 1886 году. В первом забеге рвавшийся вперед жеребец сделал проскачку на последнем круге, однако в заключительных соревнованиях  29 мая пришел без сбоя, выиграл бега и получил первый приз в 200 рублей. 

 

     Другим выдающимся заводом у А.М.Булгакова стал завод тонкорунных овец, в котором содержалось до 1000 голов скота, с доходом от производства шерсти более 1200 рублей. Овцеводство в Тамбовской губернии всегда было на высоком уровне из-за значительного развития мануфактурного производства (к 1890-м годам поголовье овец превысило 1,5 млн. голов; к 1917 году — несколько миллионов голов). Однако в основном крестьяне держали простых овец и состригали с них так называемую грубую шерсть, считалось, что тонкорунных на Тамбовщине содержать нельзя (шерсть этих овец использовалась для производства особых высококачественных тканей). В 19-м веке многие помещичьи хозяйства завели стада тонкорунных овец и с успехом стали их разводить (в 1890-х годах поголовье животных превысило 200000 штук).

 

     Помимо хозяйствено-торговой деятельности А.М.Булгаков участвовал и в общественно-политической жизни губернии, а именно: назначался мировым посредником во время проведения крестьянской реформы, избирался участковым мировым судьей Тамбовского уезда, присяжным заседателем,  участвовал в выборах в губернские и уездные учреждения (земское собрание, городскую думу Тамбова, съезды землевладельцев, государственный совет по Тамбовской губернии, государственную думу и т. д.), заведовал с 1876 г. 11-м военно-конским участком, избирался кандидатом в состав воинского присутствия во время военного призыва в 1877 г. В 1870-х годах Булгаков занимал должность председателя правления банка взаимного кредита в Рассказово.

 

    В благотворительной деятельности Александр Михайлович также участвовал, но в меньшей степени по сравнению с другими Рассказовцами. Так в 1899 году он пожертвовал в Иоанно-Богословскую церковь облачения для священнослужителей на сумму в 400 рублей, за что получил благодарность от епархиального начальства. В 1877 году он вместе с А.И.Загряжским избирается попечителем Рассказовского приемного больничного покоя.  Также можно вспомнить его трехрублевые взносы в православное братство при Покровской церкви г.Тамбова. Кроме этого в 1884 году Булгаков передал для открывающейся в Рассказово телеграфной станции помещение безвозмездно, сроком на 6 лет.

 

     Вообще среди рассказовских землевладельцев и купцов Булгаков считался самым прижимистым хозяином. Он ежегодно без всяких причин повышал арендную плату за использование своей земли и базарной площади, причем никаких отсрочек в уплате никому не давал, а в переговоры об уменьшении аренды вступать не желал. С 1890 по 1905 году Александр Михайлович практически удесятерил аренду, чем вызвал чрезвычайное озлобление среди рассказовцев, для большинства которых эти выплаты были слишком высоки. Земской начальник 2-го участка А.А. Полторацкий, в донесении губернатору  пишет что аппетиты Булгакова не знают границ и вина в нагнетании тревожной обстановки в селе в революционный 1905 год во много лежит на нем. Многие арендаторы приняли решение отказаться от выплат Булгакову и обещали устроить погромы тем, кто будет это делать. Поножовщины и разгрома Булгаковского имения удалось избежать благодаря введению в Рассказово войск под общим руководством А.К.Багговута, также высказавшего несколько претензий в адрес землевладельца.

 

    Если в Рассказово кое-как удалось избежать беспорядков то в другом имении Булгакова, в его лесных угодьях к северо-западу от села всё обстояло по иному. Александр Михайлович там установил слишком высокую плату за разработку леса и осенью 1905 года крестьяне не выдержали. Утром 1 ноября 1905 года началась массовая порубка Булгаковского леса, вывозившегося десятками подвод. А в ночь с 1 на 2 ноября крестьяне с.Саюкина разгромили хутор Булгакова (в советское время на этом месте располагалось покинутое сейчас поселение «Булгаковские Выселки») и увезли «300 пудов хлеба (ржи), часть овса, 70 пудов подсолнечного семени, скот и разное имущество всего на 3000 рублей». Только с приходом войск беспорядки прекратились. К ответственности привлекли 79 человек, 66 из которых подвергли аресту от 3 до 6 месяцев.

 

    О семье Александра Михайловича полных сведений нет, но кое-что все-таки известно. Со своей первой женой Ольгой Андреевной Булгаков прожил недолго, она умерла от тифа в 1867 году в возрасте 29 лет, родив ему двух детей Владимира и Марию (1867 г.р.). Второй женой стала Надежда Николаевна. От этого брака известны дети Александр (1873 г.р.), Надежда, Георгий. А.М. Булгаков в конце 19-го века переезжает с семьей в Тамбов, где строит себе дом (а потом и своим сыновьям). Известны дома Булгаковых на ул.Тезиковской, Дворянской и Теплой (Лермонтовской), а также Булгаковская гостиница в 46 квартале г.Тамбова. В Рассказовской усадьбе он теперь проживает время от времени.

 

    Вот какие сведения удалось найти о детях и жене Булгакова. Надежда Николаевна Булгакова с 1879 г. являлась попечительницей Рассказовского женского земского училища (это училище имело от училищного совета неоднократные замечания по организации учебного процесса и содержанию здания, тогда как самой попечительнице объявлялись земством благодарности, например за содержание второй учительницы на 200 рублей в год), а также участвовала в различных сборах благотворительных пожертвований, например в пользу Тамбовского попечительского общества о бедных.

 

     Старший сын Владимир Александрович некоторое время жил в доме выстроенном отцом в с.Дмитриевщина. Во время опустошительного пожара 22 августа 1890 года деревянный дом Булгакова полностью сгорел (вместе с другими 140 дворами села). 

 

     Булгакова Надежда Александровна получила от отца имение в Кирсановском уезде, постоянно проживала в Тамбове, участвовала в выборах гласных в Тамбовскую городскую думу и Кирсановское уездное земское собрание. Также она жертвовала средства в православное братство при Покровской церкви г.Тамбова

 

     Булгаков Александр, самый известный из сыновей Александра Михайловича получил образование в Санкт-Петербургском университете, с 1901 года занимал должность земского начальника 4-го участка (включал в себя Сампурскую, Ивановскую, Верхнеценскую, Воронцовскую и Знаменскую волости, к 1909 г. его сменил Сатин А.И.) и участвовал в выборах в земские собрания и съезды землевладельцев. Являлся: гласным Тамбовского уездного земского собрания; гласным и заместителем председателя Тамбовской городской думы (в 1917 году он уже избирался гласным по списку кандидатов Прогрессивной группы); почетным мировым судьей, членом сметной комиссии городской управы; членом губернского присутствия по налогу с недвижимых имуществ; членом уездной землеустроительной комиссии от земства; членом санитарного и училищного совета Тамбовского уезда, членом ревизионной (он же заместитель ее председателя), докладной, землеустроительной, сельско-хозяйственной и дорожной комиссии Тамбовского уездного земского собрания, почетным мировым судьей, присяжным заседателем, членом уездного комитета по оказанию помощи раненым войнам, представителем от земства в Романовском комитете и т. д.

 

     А.А. Булгаков принимал участие в следующих общественных и благотворительных организациях: казначей благотворительных учреждения «Работный дом» и «Дом трудолюбия»; казначей общества поощрения коннозаводства;  председатель правления Тамбовского отдела Императорского общества размножения охоты и промысловых животных и правильной охоты; член православного братства при Покровской церкви г.Тамбова, член губернского комитета всероссийского земского союза по оказанию помощи раненым воинам в 1914-18 гг. В 1914 году он за свой счет замостил улицу проходящую через базарную площадь, соединив ее с большой дорогой (ул. 8-го Марта) и бесплатно уступил земству занятую под дорогой землю.

 

    Его жена Евгения Константиновна являлась секретарем благотворительного учреждения «Работный дом»; председателем правления общества любителей художеств; попечительницей 2-го Толмачевского женского приходского училища; членом общества развития женского кустарного труда в Тамбовской губернии.

 

    О Георгии Александровиче Булгакове данных мало: участник выборов в городскую думу Тамбова; чиновник канцелярии Тамбовского дворянского собрания; присяжный заседатель. По некоторым данным он являлся фактическим владельцем электро-театра «Модерн» Тамбове, а его жена Е.А.Булгакова была директором кинематографа после ухода мужа добровольцем на фронт (газеты писали о получении им боевых наград) в 1916 году. Е.А.Булгакова также являлась членом правления общества правильного физического воспитания.

 

     В Рассказове и окрестностях при разборке старых печей и строений иногда находят кирпичи с клеймом «Г.Б.». По воспоминаниям старожилов кирпичи эти изготовлялись на небольшом заводе, принадлежащем Булгакову Г.А.

 

     Александр Михайлович Булгаков бессменно управлял своими имениями до 1912 года. В этом году, будучи в преклонном возрасте он разделил их между своими детьми (в результате раздела по имущественному цензу даже выбыл из списка избирателей в 4-ю Государственную думу). Надежда получила 177 десяти земли в Кирсановском уезде; Александру досталось Рассказовское имение с базарной площадью, усадебным домом, садом, парком, полями и животноводческим хозяйством (большую часть земли Александр в том же году продал, оставив себе 84 десятины с базаром, выгоном, усадьбой и частью земель, арендованных жителями села под жилые и нежилые постройки). Георгий стал владельцем огромного Булгаковского леса близ Рассказово площадью более 746 десятин, с хутором недалеко от с.Саюкино и каменной лесной дачей на берегу пруда «Круча» на ручье Дубовый.  

 

      С началам Первой Мировой войны рабочих рук в Рассказовских экономиях Александра Александровича стало не хватать — более 1000 рассказовцев призвали на фронт, но помещику удалось найти выход. В Тамбовскую губернии с фронта направлялись тысячи военнопленных австрийцев, немцев, чехословаков, турок и др. и Булгаков обратился с прошением о выделении ему для работ нескольких десятков человек. Просьбу удовлетворили и направили в Рассказово группу пленных австрийцев и чехов, которые трудились в имении вплоть до революции и заключения Брестского мира.

 

     Пленные жили практически свободно, получали и отправляли корреспонденции домой, их снабжали питанием, одеждой, лекарствами и даже платили небольшие суммы денег на личные нужны. Интересно, что после Февральской революции австрийцы выбрали делегатов для представления их интересов в новых учреждениях и даже устроили забастовку, с требованием поднять плату за работы (с 9 рублей до 12), а некоторые из них и вовсе покинули имение. Несколько бывших чешских военнопленных навсегда остались в Рассказово и их потомки, со странными для русского уха фамилиями, живут в нашем городе.

 

     Александр Михайлович Булгаков до падения царского режима не дожил. 13 января 1917 года на исходе восьмого десятка лет в 5-м часу утра он скончался в своем доме в Тамбове. Панихиды по усопшему и отпевание в Покровской церкви г.Тамбова состоялись 15 января, а на следующие день состоялось погребение покойного в с.Рассказово. В соответствии с последней волей А.М.Булгакова при его похоронах венки не возлагались.

 

      После октябрьского переворота имения Булгаковых сначала усиленно грабили, а потом одно за другим национализировали. Постепенно они стали распродавать свое имущество и сдавать комнаты в принадлежащих им домах, до тех пор пока и их со временем не отобрали. В 1918 году А.А.Булгаков все еще проживал в г.Тамбове и так же занимал должность председателя общества правильной охоты. Какая судьба постигла его и всех родственников позже — неизвестно.

 

      Зато все мы прекрасно знаем участь Булгаковских имений. В Рассказовской усадьбе была организована артель «Пчелка», но качественного хозяйства не получилось. За короткое время исчез племенной конский завод, овчарни, пришло в упадок полеводсво, закрылись мельница, винодельня и кирпичный завод. Лишь только на базе фруктового сада постепенно удалось организовать Плодоовощной питомник. После войны он разросся в огромное многопрофильное сельхозпредприятие. В 90-х годах началась новая волна разрухи, уничтожавшая и это предприятие.

 

    Усадебный дом Булгакова перед войной снесли, а на его месте открыли детский дом имени Луначарского. Прекрасный парк из хвойных и лиственных деревьев постепенно вырубили, а освободившееся место некоторые внезапно разбогатевшие рассказовцы застроили жилыми домами. Сегодня дорубаются последние липы, еще сохранившееся позади детского дома. Не уцелела и лесная дача на пруду «Круча», в которой долгое время размещался противотуберкулезный санаторий. Сейчас она представляет собой руины. Полностью исчез и зарос лесом бывший хутор Булгакова - Булгаковские Выселки (к северу от станции Платоновка), а окрестные торфяные болота забросили и позволили зарости камышом.

 

      Сегодня в напоминание, а вернее будет сказать - в назидание,  о некогда существовавшей старинной усадьбе осталось лишь говорящее само за себя название: «Булгаков сад», но боюсь пройдет еще немного времени и оно сотрется из памяти Рассказовцев, как это уже случилось с «Сатиным садом» в Арженке.

 

 

 

Андрей Литовский